Он отодвинул чашку. Кофе плеснулся на блюдце, кусочки сахара впитывали в себя коричневую жидкость.
— Тоня, ты не должна уезжать!
— Почему?
— Потому что… Зачем тогда все это? Я не считаю себя свихнувшимся.
— Смотри, — кажется, дождь кончился.
Чему она улыбается? У него перехватило дыхание, когда Тоня взглянула на него. Он уже почти не верил, что видел эти глаза близко-близко. Тогда они были темными, с пугливыми ресницами, а висок казался голубоватым и прозрачным.
— Я хочу, чтобы мы с тобой вернулись к юности, — сказал Николай, подходя к ней. Она прижалась к его груди и всхлипывала. — Мы дали кругаля в жизни и могли заблудиться. А теперь давай вернемся к тому дню, когда нам лучше всего мечталось.
— Это в день рождения Сережки, — вспомнила она.
— А у меня — когда мне предложили остаться в аспирантуре, а я решил ехать в деревню. Самый честный поступок в моей жизни, хотя в аспирантуре я не остался просто потому, что мне надоело мыкаться по квартирам и ругаться с хозяйками.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Если бы мне родиться немножко поумней и повезучей…
Тоня подняла на него заплаканные глаза.
— Мы с тобой сумасшедшие, — сказал Николай. — Давай пить кофе.
Глава XI
Глава XI