Он посмотрел на них молча. Сплюнуть бы — не отвел душу. И уже на пороге, пригнув голову, чтобы не удариться, Саша дернулся и почувствовал у воротника и на груди горячую свою рубашку, и увидел, что плюгавый стоит сбоку, растопырив руки, и, падая, услыхал Глушко, как через его ноги, опрокидывая все в сенях, метнулись эти…
Теперь разглядел он потолки в этом доме. Они были низкими, и два угла, которые он видел, сырели в разводах, как экзема. А лампочка стала матовой, и Микешина, кривя рот, что-то громко и неслышно кричала.
В доме звенят стекла, и звон этот нарастает. Не слышно, как плачет ребенок. У Аллы круги под глазами, у Дарьи Петровны круги под глазами. Из открытой двери ползет холод. Он обходит, окутывает, влажный от дождя, темный холод.
Так вот как оно все происходит — холодно и медленно, очень медленно, и мысли похожи на изрезанную шпульку ниток…
Вот досада — не сдал книги в областную библиотеку. Виталька, отнеси книжки. Скажи им, что больше не задержу…