Они перешли на кухню, и сразу стало тише. Только побрякивал чайник на газовом огне, отдувался, исходил паром.
Дарья Петровна потрогала ручки кастрюль, Алла завернула капающий кран, заглянула в холодильник. В маленькой кухоньке не разойтись, они осторожно обходили друг друга и вдруг, не сдержавшись, обнимались.
— Вот и Щапов теперь пусть приходит. Не боязно…
— Щапов?
— Приходил, требовал деньги, грозил тебе рассказать…
— Какая гадость!
Дарья Петровна вышла в комнату успокоиться. Свалилась с сердца тяжесть, которую носила молодая Даша и с которой состарилась Дарья Петровна. А теперь вторую комнату им отдаст, шкаф свой поставит, да стол, да стулья. Сама будет ходить тихо, жить смирно и счастливо, внуков ждать, от смерти отмахиваться — какая тут смерть! Пишут, что смерти сейчас свое диктовать можно. Вот кабы Саша здесь жить захотел, в городе.
Она всхлипнула, как в детстве, когда легкие слезы на исходе. Взяла очки, которые Алла оставила на столе, — погляди ж, какие слабые глаза, вот ведь учеба, — и вздохнула успокоенно.
веселились за стеной.
Саша хочет в общежитии сделать свадьбу, пока не разъехались. Господи, и человек-то какой хороший им достался. Даже страшно за свое и дочкино счастье.
Она прислушалась. Нет, кто-то прошел выше по лестнице.
А за окном все время льет дождь. И совсем от него никакой тоски нет, вот ведь какая жизнь началась.
Вроде как опять чьи-то шаги. Неведомо, зачем и куда торопятся люди.