Андрей коротко рассказал, как сегодня утром ему сообщили, что дело прекращено. Бортхирург кивал, изредка переспрашивал, а когда Золотарев кончил, он не моргнув предложил выпить по этому случаю на автовокзале.

На остановке шумно вошла женщина с большим чемоданом. Когда автобус тронулся, она громко и ворчливо сказала:

— Молодой-то была, чемоданы за меня мужички таскали, а вот старухой стала — самое время, чтоб какой завалященький помог чувалы нести, ан нет, сама таскаю.

И уселась на чемодан в проходе.

— Это уж да! — поддержала какая-то, утонувшая в мешках. — У меня вон в деревне сколько сродствия, а не то, так в свойстве кто, а небось не помогут…

— Куда вызывали? — спросил Андрей.

— Опять в Знаменку. Желудочное кровотечение. Ответил, как был задан вопрос — не вдаваясь в подробности. Убрал рукой волосы со лба, засмеялся:

— Закончил операцию и сразу на вокзал. У кассы вспомнил, что нет ни копейки денег. А поезд уже стоит. Сел в вагон без билета. Думаю — знают меня тут. Медицина, понимаешь, у всех на глазах, как пуп на животе, приметна. Может, оно и так, только меня все-таки высадили на следующей станции. А дождь идет. Я вот в одной рубашке. В следующий раз из чувства недоверия к метеослужбе надену валенки и чесучовый костюм. Ну вот. На автостанции кассирша знакомая оказалась — оперировал ее. Дала мне десять рублей взаймы.

Андрей негромко чертыхнулся.

— Ты что-то сказал? — наклонился к нему Басов. Тот потрогал подсыхающие волосы, кивнул:

— В общем-то сказал, только про себя.

— Опубликуй!

— Ну что? Во-первых, у меня в больнице лопнула водопроводная труба.

Басов поставил чемоданчик на колени Золотареву и поправил мокрый ворот рубахи.

— Ну и заботы у вас, главных врачей!

— Забот хватает, не меньше, чем у бортхирургов. Иногда утром проснешься с заботами, а ночью с заботами не заснешь. Меня удивляет, что при нашей системе здравоохранения так много зависит от «пробойности» главного врача. И слова-то какие появились: пробить, достать, вырвать, обговорить. Вот приеду в город, буду пробивать и доставать, а облздрав будет обговаривать…

Золотарев невесело посмотрел на Володю. Тот взял свой чемоданчик и ответил со скрытым одобрением:

— Ты все такой же, Ондря.

Было уже довольно поздно, когда они остановились у автовокзала. Покрикивая и переругиваясь, схлынул народ, рассеялся по площади. Они обошли несколько машин с настороженными зелеными глазками. Кафе было открыто. Дымно, но малолюдно. На полках буфета невозможной красоты бутылки с закупоренными в них добрыми джиннами. Они сели за столик, где двое потягивали пиво.