Придется дать скатерть. А как вспомнишь, для чего — ноги подкашиваются. А завтра за этим столом, снова покрытым красной скатертью, будет происходить заседание оргметодотдела. На плюшевой скатерти останутся вмятины от тяжелого гроба. От нее будет пахнуть хвоей. Чувствует он, что придется прятать глаза от подчиненных.
Почему он не сказал, чтобы взяли скатерть в месткоме? Большая, красная и тоже плюшевая… Вот тебе и феномен спокойной рабочей обстановки. Голова разболелась.
В кабинете санавиастанции кричал по телефону Басов. Зарубин, потеряв терпение, зашел туда и увидел бортхирурга сидящим верхом на стуле. Лицо красное, дрожит от злости.
— Да вы что — спицу не можете ввести и скелетное вытяжение сделать? Вы уже три года работаете хирургом, у вас диплом надо отобрать! Я на вас рапорт напишу, вы на любую чепуху вызываете! — Прикрыл трубку рукой и сказал Зарубину: — Это опять Чирков звонит. Перелом бедра у женщины, а он не знает, что ему делать, просит меня вылететь. — И снова в трубку: — Слушайте, да вы хоть книжку открыть потрудитесь! Не могу я к вам вылететь… А потому что друга хороню сегодня, понятно вам? Ну и трус же вы, Чирков, вам только организатором работать. Делайте, как я вам сказал, а меня не ждите!
Он швырнул трубку и застонал от обиды и бессилия.
— Ну что, Владимир Евгеньевич, — спросила сестра, — не заказывать самолет?
— Какой к черту самолет! — закричал Басов. — Можно мне Сашку похоронить, у гроба постоять?
— Вам придется полететь, — спокойно сказал Зарубин.
— Да ты что? — взмолился Басов. — Это же бесчеловечно!
— И все-таки придется полететь. Если у Чиркова что случится, вам все равно отвечать. А над вами уже выговорок висит. За то, что оперируете в районах плановых больных, а это не ваше дело…
— Ну и черт с вами, буду отвечать! Вместе с Чирковым…
— Вылететь вас заставят, лучше не доводить дело до скандала. Сейчас в обком позвонят, уж я знаю…
Басов с рыву ударил кулаком по столу, в графине динькнула пробка. Сестра растерянно посмотрела на него. Скрипнув туфлями, Зарубин повернулся и вы шел.
Эх, начальнички! — прошептал Басов.