Человек лежал на асфальте, закинув правую руку за голову. Он как будто всматривался в темное небо. Поза была спокойная и жуткая. Кажется, на сбежавшихся, сгрудившихся людей сильнее всего подействовало именно это.

Басов пощупал пульс. Андрей рванул у ворота рубаху пострадавшего. Под ней была еще тельняшка.

— Жив, — сказал Басов.

— Он пьяный, он пьяный, — бормотал шофер самосвала. Грязный и перепуганный, он стоял на коленях у изголовья человека и заискивающе трогал за руки стоявших вблизи.

— Он бежал прямо через дорогу из переулка, — сказал кто-то, — а двое успели перебежать…

— Шофер должен смотреть, — попробовал возразить другой, но на него сразу насели голоса, локти и спины вытолкнули его из круга.

На двух мотоциклах с колясками подъехала автоинспекция.

— Мы врачи, — сказал им Андрей.

— Он выпимши, пусть они скажут, — шофер самосвала поднялся на ноги и подошел к лейтенанту.

Лейтенант снял фуражку, вытер платком вспотевший лоб.

— Сегодня получка. Что с ним? — спросил, кивнув на пострадавшего.

— Сотрясение головного мозга, — ответил Басов. — И насчет переломов надо посмотреть.

— Мы отвезем его на такси в больницу, — Золотарев поманил шофера «Волги».

Лейтенант откашлялся и вытащил блокнот.

— Конец света! — вздохнул кто-то в толпе.

— Граждане, прошу разойтись!

— Есть опьянение? — спросил лейтенант.

— Да, запах…

— Он выпимши! — обрадованно воскликнул шофер самосвала, трогая лейтенанта за руку. — Как он бежал, дак…

Пострадавшего уложили на заднее сиденье такси. Там же пристроился Андрей. Басов, сообщивший лейтенанту свою фамилию и адрес, сел впереди. Машина сдала назад и, обогнув самосвал, рванула по широкой улице. Сзади за ними следовал мотоцикл. На улице было пустынно, светофоры почти не задерживали их, и через несколько минут они подъехали к приемному покою хирургического корпуса.