В вестибюле Басов столкнулся с Зарубиным.
— Дежуришь? — спросил он, не поздоровавшись.
— Нет, просматриваю документацию.
— Помоги перенести человека.
— А, Золотарев приехал! — солидно воскликнул Зарубин, подходя к машине. — Что тут?
Перехватываясь от ног к туловищу, они осторожно вытащили безвольное тело.
— Черт! — выругался вежливый Зарубин. — Это же… Где это его?
В приемном покое человека уложили на кушетку. Сестра побежала за Ираидой Петровной Москалевой, дежурившей по хирургическому корпусу.
Когда с него сняли одежду, сестры ахнули, увидев татуированную грудь. С богатырского коня свешивалась мощная фигура с копьем. Под ногами у коня извивалось чудовище. «Архистратиг Михаил, убивающий змия», — гласила татуированная подпись.
— Что, опять неизвестного привезли? — донесся голос Москалевой. — Опять неизвестного, да? Скоро вся больница будет забита, понимаете ли, неизвестными. — Она ворвалась в комнату, на ходу поправляя белый тюрбан. Не глядя на присутствующих, бросилась к кушетке.
Андрей рассказал о случившемся. Она слушала, кивала тюрбаном, засыпала вопросами. Осмотрев больного, Москалева ткнула пальцем в левое бедро и сказала:
— Снимочек, снимочек-то сделайте, ножка-то короче у дяди, у неизвестного-то. Как бы не перелом, господи боже мой!
— Это старый перелом, — глухо произнес Зарубин, стоявший в стороне.
— Откуда ты знаешь? — спросил Андрей.
— И шофер говорил, что он хромал, когда перебегал дорогу. Видали же люди… Поскольку об этом зашла речь, я хочу сказать…
К приемному покою подошла машина, и все настороженно прислушались. Дверь открылась, вбежала женщина с растрепанными волосами. На руках у нее закатывался ребенок. Сзади остановился фельдшер в халате.
— Он там! — хрипло сказала женщина. — Он там в машине, уже мертвый…
Зарубин метнулся к двери и выбежал на улицу. За ним поспешно вышли санитарка, сестра и приехавший фельдшер «Скорой помощи».
Микешина посмотрела на кушетку, и увидела Щапова, который в это время застонал.
— И этот, — хрипло сказала она и стала ходить по комнате, качая на руках ребенка.