– Спасибо, маменька, очень мило с твоей стороны. Пожалуй, я съезжу куда-нибудь на денек, но не больше. Иначе ты будешь совсем одна, пока Пьер хворает. И мне теперь надо взяться за школьные задания, я ведь все это время бездельничал. Только бы Пьер поскорее поправился!

– Вот и хорошо, Альбер, молодец. Для меня сейчас и правда нелегкое время, и я рада, что ты со мной. Отношения с папой у тебя тоже улучшились, верно?

– Да, с тех пор как он решил отправиться в путешествие. Кстати, я мало его вижу, он целыми днями пишет. Знаешь, порой я жалею, что так часто дерзил ему… он, конечно, тоже меня мучил, но чем-то он мне все равно по душе. Конечно, он до ужаса односторонний и в музыке мало что понимает, но он все-таки большой художник, и у него есть дело жизни. Вот что мне в нем так импонирует. Он ничего ни имеет от своей славы, да и от денег тоже, не ради этого работает.

Альбер наморщил лоб, подыскивая слова. Но подходящих слов так и не нашел, хотя ощущение было вполне определенное. Мать улыбнулась, пригладила ему волосы.

– Давай вечером опять почитаем по-французски? – осторожно предложила она.

Он кивнул и тоже улыбнулся, а ей в этот миг подумалось: как же опрометчиво и непостижимо, что совсем недавно она могла желать себе иной судьбы, нежели жизнь ради сыновей.

Глава 15

Глава 15

Незадолго до полудня на лесной опушке появился Роберт, чтобы помочь хозяину донести до дома живописные принадлежности. Верагут написал новый этюд, и его он понесет сам. Теперь он точно знал, какой должна быть картина, и рассчитывал через день-другой с нею справиться.

– Завтра опять пойдем сюда, – с удовольствием воскликнул он и усталыми глазами прищурился на слепящий полуденный мир.

Роберт обстоятельно расстегнул сюртук и вытащил из нагрудного кармана бумагу. Слегка помятый конверт без адреса.

– Велено вам передать.

– Кем велено?

– Господином доктором. Он утром, в десять, спрашивал вас; но сказал, чтобы я не отрывал вас от работы.

– Ладно. Вперед!

Слуга зашагал впереди с рюкзаком, складным стулом и мольбертом, Верагут остановился и в предчувствии недобрых вестей распечатал конверт. Там оказалась только визитная карточка доктора, на которой карандашом, торопливо и не очень разборчиво, было написано: «Пожалуйста, зайдите ко мне после обеда, хочу поговорить с Вами о Пьере. Его недомогание не столь безобидно, как я сказал Вашей жене. Не пугайтесь понапрасну, пока мы не поговорили».

Усилием воли Верагут укротил страх, который уже сдавливал горло, взял себя в руки и еще дважды внимательно перечитал записку. «Не столь безобидно, как я сказал Вашей жене!» Вон он, враг. Жена отнюдь не так хрупка и не так слабонервна, чтобы оберегать ее от пустячной мелочи. Значит, дело плохо, Пьер в опасности, может умереть! Но он опять-таки написал «недомогание», а это слово звучит вполне безобидно. И потом, «не пугайтесь понапрасну»! Нет, все, наверное, не так уж скверно. Может быть, что-то заразное, детская болезнь. Может быть, врач хочет изолировать мальчика, поместить в больницу?