— Вылазьте, вылазьте, — сказал он.

Айовец вылез, в одной руке держа небрежно сложенную карту и похлопывая по карману другой. Он проскочил мимо Бухвальда, словно футбольный полузащитник, бросился к фарам автомобиля и сунул карту под свет, продолжая хлопать себя по карману.

— Черт! — сказал он. — Карандаш потерялся.

Следом за ним появился третий. Это был негр, совершенно черный. Вылез он с элегантностью танцовщика, не жеманной, не щегольской, не сдержанной, скорее мужественной и вместе с тем девичьей или, точнее, бесполой, и встал с почти нарочитой небрежностью; тем временем айовец повернулся, пробежал на этот раз между троими — Бухвальдом, полицейским и негром — и, держа в руке развернувшуюся карту, просунулся до пояса в машину, сказав полицейскому:

— Дай-ка фонарик. Наверно, я уронил его на пол.

— Брось ты, — сказал Бухвальд. — Пошли.

— Это мой карандаш, — сказал айовец. — Я купил его в последнем большом городе, что мы проезжали, — как он назывался?

— Могу позвать сержанта, — сказал полицейский. — Хочешь?

— Не стоит, — сказал Бухвальд. И обратился к айовцу: — Идем. Там у кого-нибудь найдется карандаш. Они тоже умеют читать и писать.

Айовец вылез, выпрямился и снова стал сворачивать карту. Вслед за полицейским они подошли к двери в подвальный этаж и стали спускаться, айовец все таращился на вздымающийся ввысь купол здания.

— Да, — сказал он. — Конечно.

Они спустились по ступенькам, вошли в дверь и оказались в узком коридоре; полицейский распахнул другую дверь, и они вошли в комнату; дверь за ними закрыл полицейский. В комнате находились стол, койка, телефон, стул. Айовец подошел к столу и стал раскладывать на нем карту.

— Ты что, не можешь запомнить, где бывал, без отметок на карте? спросил Бухвальд.

— Я не для себя, — сказал айовец, возясь с картой. — Это для девушки, с которой я помолвлен. Я ей обещал…

— Она тоже любит свиней? — спросил Бухвальд.

— …Что? — сказал айовец. Он умолк и повернул голову; не разгибаясь, бросил на Бухвальда снисходительный, открытый, уверенный и бесстрашный взгляд. — А как же? Что плохого в свиньях?

— Ладно, — сказал Бухвальд. — Ты обещал ей.

— Ну да, — сказал айовец. — Когда мы узнали, что меня отправляют во Францию, я пообещал ей взять карту и отмечать все места, где побываю, особенно о которых постоянно слышишь, вроде Парижа. Я бывал в Блуа, в Бресте и поеду в Париж за то, — что вызвался сюда, а сейчас я еще отмечу Шольнемон, главную штаб-квартиру всей этой заварухи, нужно только найти карандаш.

Он снова начал шарить по столу.

— Что ты будешь с ней делать? — спросил Бухвальд. — С картой. Когда вернешься домой.