– Я думала, мы будем доедать остатки, – буркнула Шарли.

– Разве что-нибудь осталось от остатков? – хихикнула я.

– Есть еще консервированный шпинат, – ответила Шарли.

Глаза тети Лукреции (да, она была еще у нас!) заблестели при виде устриц. А глаза Делмера – при виде Жаркого. Мы поспешили все припрятать. В полдень зазвонил телефон, Беттина не метнулась к нему, как ни странно. Она осталась сидеть в оранжевом кресле, считая катышки на своем свитере; трубку сняла Женевьева.

– Родители Мюгетты уехали час назад. Сесилия спрашивает, можно ли…

– Конечно. Пусть приходят, мы их ждем!

Короче, вскоре после этого все пошло наперекосяк – из-за диска, который тетя Лукреция достала из пакета (подарок Шарли). Мы все содрогнулись, потому что надеялись, что она будет слушать его дома.

Разумеется, это был тот же самый певец, что и всегда, с этим его имечком хоть-стой-хоть-падай.