Женевьева принюхалась и склонила голову, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь, но Танкред потянул створку на себя.

Что он скрывал? Или кого? Но не Гарри же?

– Пахнет клеем тети Лукреции, – сказала Женевьева, – тем, которым она прикрепляет накладные ресницы.

– Накладные ресницы?

Танкред уставился на нее так, будто имел дело с деревенским дурачком.

– А вы говорили? – спросила Шарли.

– С вашей тетей Лукрецией? Я ее даже никогда не видел.

– С Гарри! – рассердилась она. – Он тебе что-нибудь сказал?

– Ну да, мы действительно поговорили.

– О чем?

– О сексуальной жизни кольчатых. Когда я его оставил, мне показалось, что он закрывал свою банку с земляными червями…

– Банку!

– Этот мальчишка невыносим.

– …с намерением пойти откопать еще.

Все молча уставились на Танкреда. Потом:

– Ты знаешь куда? – спросила Шарли.

– В ланды. Так мне показалось.

– Ланды! – ахнула Женевьева. – Утес!

– Этот мальчишка меня в гроб загонит.

Они уже бежали вниз по Макарони с грохотом трех десятков экскаваторов. Танкред мощным движением плеча захлопнул дверь. Запах морковки с апельсинами и клея для накладных ресниц тут же улетучился с площадки.