* * *

Дезире расплакалась. Она потеряла Гарри. Как она объяснит это маме и папе? Поверят ли они ей, когда она скажет, что это не ее вина, ведь она всю зиму кричала, что убьет его, потому что видеть больше не может, как он шмыгает этой желтой лапшой, которая течет у него из носа?

И она сама шмыгнула носом.

Она бросила на Женевьеву горестный взгляд. Женевьева обняла ее. Все трое были на утесе, далеко за домом, среди папоротников и вереска.

– Тсс! – вдруг прошипела Шарли.

Они вытянули носы по ветру, широко раздувая ноздри. Так лучше слышно, все это знают.

И они услышали. Этот голос, этот гнев, эти крики…

– Гарри!!!

Они застыли на самом краю и вскоре увидели Гарри между морем и небом, прижавшегося к скале на выступающем из нее плоском камне.

– Что ты делаешь на этом фрисби? – крикнула Дезире, у которой сразу высохли слезы.

– Нужна веревка! – воскликнула Женевьева. – Он обвяжется, и мы его вытащим.

Внизу, в бездне, вздымались и разбивались волны с омерзительным и страшным хлюпающим звуком. Шарли зажмурилась.

– Нет, – прошептала она. – Если веревка развяжется…

Она вздрогнула.

В этом месте утес был высотой с три Виль-Эрве, если поставить их друг на друга. Отвесная стена, а внизу скалы и океан, столь лакомый до маленьких детей.

– Я все-таки принесу веревку! – крикнула Женевьева. – И позову Танкреда. Чем больше рук…

Она побежала назад. Ветер здесь почти не встречал препятствий, он дул бесшумно, но уж если хотел, мог поднять вас в воздух с силой борца сумо.

Когда Женевьева добежала, на крыльце показалась фигура. Танкред! От захлестнувшей ее благодарности она едва не споткнулась. Он принял девушку в объятия. В три фразы, не переводя дыхания, она объяснила ему ситуацию.

Веревку они нашли в гараже после нескольких минут панических поисков. Моток подпирал сломанный принтер, который, в свою очередь, служил подпоркой для старых справочников.

Танкред закинул моток веревки на плечо и побежал вслед за Женевьевой, которая уже мчалась к утесу.