– Ммм, домашнее желе из ежевики, – облизнулся Танкред. – Моя маленькая слабость.

Беттина сосредоточилась на своих поисках. Но она не могла помешать ушам слышать, тем более что пара, перемещаясь по кладовке, приближалась.

И вдруг… Такого страха она не испытывала никогда в жизни! Дверь чулана открылась и так же быстро закрылась. Внутрь проскользнула тень. Беттина готова была завизжать от испуга. Но Женевьева (это была она) приложила палец к ее губам и сделала большие глаза, призывая к тишине и спокойствию. Беттина поняла, что сестра оказалась в том же положении, что и она. Шпионка поневоле!

– Протертая черника, – продолжал Танкред.

Беттина беззвучно выговорила, обращаясь к Женевьеве:

– Ты где была?

– В углу, – так же ответила Женевьева.

Шарли и Танкред еще приблизились, их слова стали отчетливее.

– Если я сейчас же тебя не поцелую, я, наверно, умру, – ворковал он.

Тишина: они целовались. Две сестры в чулане не смели шевельнуться.

– Твой поцелуй грустный, – ласково сказал он.

– Мне грустно, – ответила Шарли.

– Очень?

– Ужасно.

– Из-за Мюгетты?

– Из-за Мюгетты, да. Из-за Гортензии, она так горюет. И еще по многим причинам.

– Например?

– Ну… Ты уедешь в Париж.

– Я увезу тебя с собой.

Сердце Беттины подпрыгнуло и перекувырнулось. Женевьева перестала дышать.