– Ты идешь на праздник? – спросила Гортензия.

– Да. Я убедила твоего отца надеть смокинг. Неделю его уговаривала.

Это значит, подумала Гортензия, что сегодня еще и МОЙ праздник. У меня первый раз…

– Что такое месячные, мама?

– Энид часто задавала этот вопрос Базилю. Ты не слушала, что он отвечал?

Гортензия пожала плечами.

– Это другое дело.

Мама обняла ее за плечи. От нее пахло фиалками.

– У меня есть теория по этому вопросу, – сказала она. – Я думаю, что у каждой женщины – свое определение… Да, конечно, анатомия, фолликулы, луна, все дела, но…

– Но…

– Для меня это все равно что носить четыре-пять дней в месяц спрятанный бриллиант, даже если ты одета, будто кур воровала. Носить драгоценность, когда никто об этом не знает. Это очень личная шутка, только между нами с тобой.

– Шутка? Ты так думаешь?

– Я предпочитала, когда еще жила в этом мире, ходить в такие дни по пляжу. Я чувствовала, что никто, кроме меня, не поймет в таком совершенстве волны и их движение. Я сама была волной.

– Ммм. Красиво, конечно, но можешь ты мне объяснить, почему эта кровь – цвета морской волны в рекламе «Тампакса» по телевизору?

– Чтобы мальчики не пугались, бедняги.

Гортензия сморщила нос. У нее были еще вопросы:

– Все же каждый месяц такая докука…

– Когда как. Иной раз ты подумаешь: что за дела! Что за глупость! Какое бремя! Какая докука! А в другой раз скажешь: что за дела (но другим тоном), какой сюрприз, какая приятная новость! Иногда ты будешь чувствовать себя хрупкой. А иногда – несокрушимой.

Люси Верделен в зеркале улыбнулась дочери.

– За всем этим я забыла единственный, в сущности, важный вопрос. Прокладки или тампоны?