– У меня есть адрес его лаборатории, – сказала она с гордостью.
Но мамы уже не было в комнате. Доказательство, не живое и не осязаемое, но все же доказательство, что Е = mc2.
Гортензия давно привыкла. Она продолжала, одна и в тишине, укладывать чемодан. Вдруг она цокнула языком.
– Мама! Моя книга!
Люси появилась вновь на одну секунду, без единого слова, и протянула книгу, поджав губы. И снова Е = mc2! Гортензия крикнула «спасибо» и спрятала книгу среди своих вещей. Это был роман Роберта Льюиса Стивенсона «Несусветный багаж».
* * *
В ванной комнате в этот вечер Женевьева пробовала разные прически. Она поднимала волосы, опускала, сворачивала, взъерошивала, свивала и развивала, сплетала и расплетала, издевалась над ними как могла, скручивала и раскручивала, расчесывала сверху вниз и снизу вверх, так и этак, под Риту, под Милен, под Джоконду, Грету, Мики, Минни, Карлу, Летицию…
В конце концов она расчесала их как обычно.
И завязала в обычный конский хвост.
Конский хвост мил и прост.
Она вышла из ванной через час. Разумеется, за дверью кто-то из сестер и кто-то из кошек ждал, когда она ее освободит. В данном случае это были Энид и Ингрид. Которые, прежде чем вой ти, долго провожали ее взглядом.
– Что со мной не так? – встревожилась Женевьева.
– Ничего… Ты могла бы иногда носить что-нибудь другое, не конский хвостик? Для разнообразия?
* * *
Беотэги в раздельном купальнике открыла дверь Денизе и Беттине. Она расцеловалась, с каждой по два раза, это правило действовало с бронзового века коллежа еще на много лет.
– Ты опаздываешь, – заметила Дениза.
– Знаю! – буркнула Беотэги. – Это из-за Сюзи. Дал же бог такую сестру!
– Не бог, а мама с папой. Я так думаю.
Купальник у Беотэги был полосатый, мята и резеда, такой маленький, что казалось, будто он разлагается на ходу.
– Ты хочешь сесть в поезд В ЭТОМ?