– А этот дядя Анжело вообще существует? У меня есть другое предположение: ты
Виго что-то буркнул. Пнул пень и яростно развернулся. Сел в машину, хлопнув дверцей. Больше они не сказали друг другу ни слова. Он остался, как обещал. (В сущности, Женевьева была этому даже рада. Оглядевшись вокруг, она увидела темные заросли и отнюдь не привлекательный кустарник.) Но ни слова.
Когда машина Шарли вынырнула из темноты, легко узнаваемая по натужному пыхтению, озябшая Женевьева поднялась со столбика. Виго завел мотор, и «гольф» скрылся в ночи.
– Эй! – возмутилась Шарли, тормозя. – Не говори мне, что тебя бросили совсем одну.
– Все хорошо.
– Что это за друзья, которые оставляют ночью на пустынной дороге? Скажи мне, как их зовут, я им задам!
– Оставь. Они только что уехали.
Она села рядом с сестрой. Привычный запах старого автомобиля окутал ее, точно теплое одеяло, и ей тут же захотелось спать.
– Я… видела… Базиля… – пробормотала она, проваливаясь в сон.
Не договорив фразу, она уже спала. И, наверно, поэтому не почувствовала, как машина Шарли вильнула в сторону.
8 Мышка-норушка… вышла прорушка
8
Мышка-норушка… вышла прорушка
Она проспала всю дорогу, но, едва очутилась в своей комнате, перед глазами, словно фильм, прокрутился весь вечер, от улыбки Виго, когда они встретились, до его отъезда в гневе. Она ворочалась в закрытой кровати, мешая спать Роберто и Ингрид, которые в отсутствие Энид сменили дислокацию.
Не пролежав и четырех минут, Женевьева встала. Ей было жарко. Она зажгла свет, сменила ночную футболку на другую, старенькую, потертую, но мягкую и прохладную. Открыла окно и вдохнула запах парка, смешанный с запахом моря.
Маленькая бархатная тень влетела в окно и закружила под потолком. Это был Свифт. Кошки тотчас соскочили с одеяла и вприпрыжку кинулись за ним.
– Если хочешь знать мое мнение, – сказала Женевьева, – ты ошибся адресом. Возвращайся, когда здесь будет Энид! Брысь!
Но ей пришлось выключить свет, чтобы летучая мышь решилась наконец вылететь в окно. А кошки, у которых сна не было ни в одном глазу, принялись скрупулезно обнюхивать каждый квадратный миллиметр комнаты. Женевьева легла, прижала одеяло к щеке, потом больно его укусила и снова прижала. Полузакрыв глаза, она смотрела на раскачивающийся бук за окном.
Шум дождя вывел ее из состояния полусна. Женевьева прислушалась. Дождя не было. Она привстала на локте, снова прислушалась. Шум повторился. Она встала и подбежала к окну. На полу ее босая нога наткнулась на что-то, похожее на песок. Роберто едва избежал столкновения.