And where is that bloody rain?
– In Spaiiin! In Spaiiin![83] – прогремел хор под сводами.
In Spaiiin! In Spaiiin!
Когда песня была допета, Энид и Гарри обошли толпу с пустой коробкой из-под парацетамола.
– Вы побираетесь? – возмутился Фред на ухо дочери.
– Мамина идея. В ыбора-то нет, когда осталось два евро семнадцать центов. Но это работает просто гениально! Смотри.
– My Fair Lady? – взволнованно прошептал Фред, сдаваясь. – Твоей маме бы понравилось вас послушать. Но она возглавляет демонстрацию против жесткого рабочего графика в чистилище.
My Fair Lady?
– Тсс. Слушай.
Из круга, образованного четырьмя детьми, вышел Мохаммед. Его голос, легкий, небесный, взмыл под стеклянный потолок:
– Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту, – проворковал хор в качестве музыкального сопровождения.
Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту,
продолжал Мохаммед.
– Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту, – запели дети.
Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту
– Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту, – подхватили зеваки.
Ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту ту,
Гортензия, не переставая петь, отошла в сторону, чтобы приблизиться к отцу. Она позвенела собранными с утра монетками.
– Иначе мы не сможем отвести Гарри к дантисту. Но я его хорошо понимал… Надо платить, даром ничего не делается. Даже когда он молчал… Я надеюсь удвоить ставку через час, Кристиансеееен…
Но я его хорошо понимал…