Этот день выдался для Фреда Верделена одним из самых хлопотливых в его жизни призрака. Во-первых, Женевьева.

У нее начинался обеденный перерыв. Она закрыла киоск месье Мепуледа и побежала туда, куда ей до смерти хотелось с самого утра: в парусную школу. Там она нашла свободного на вид инструктора с подбородком как у Джорджа Клуни. Он, улыбаясь, смотрел, как она идет к нему, хорошенькая, белокурая, запыхавшаяся.

– Добрый день! – выпалила она.

– Привет! – любезно встретил ее Подбородок-Джорджа-Клуни. – Ты хочешь брать уроки? О, да я тебя узнал, это же ты…

– Да! – подтвердила она. – Я хотела спросить… Случайно кто-нибудь не…

– Если ты, – перебил ее Подбородок-Джорджа-Клуни, – наводишь справки насчет моих вкусов, мое любимое мороженое – кофейное.

– Никто ничего не оставлял для меня вчера?

Он огляделся. Серфингист в непромокаемом комбинезоне выходил из раздевалки с ярко-желтой доской. Дети выбирали оранжевые и розовые спасательные жилеты.

– Что, например? – спросил Подбородок. – Любовное послание?

Женевьева залилась краской. Именно эту минуту выбрал ее отец, чтобы появиться: в полосатой пижаме – небесно-голубой, облачно-голубой, грозно-синей, – небритым и непричесанным.

– Почему бы сразу не описать ему твоего любимого? – шепнул он ей. – Меньше времени потеряешь.

– Ой, брось! – рассердилась Женевьева.

Подбородок удивленно уставился на нее:

– Я не хотел тебя обидеть. Нет, вчера никто ничего для тебя не оставлял. Тебя ведь зовут Женевьева, да?

– Откуда ты знаешь?

– Единственная красивая девушка на пляже не в купальнике.

– Я работаю, – сказала она мягче.

– Я тоже. Но я ловко устроился.

– Ладно, спасибо.

– Ты работаешь, а потом? Мы собрались сегодня вечером в кино всей компанией.