Елена улыбнулась:

— Вот чудаки. Когда ни сбегутся — все о том же. — Взяла Сережку за локоть. — Проводи меня немного. — И увлекла сына с собой. — Успеешь к своему Геське. Надеюсь, он тоже сдал?

— В Ясногоровское депо его направляют.

— А ты здесь, да? Здесь будешь?

Сережка кивнул.

— Вот это замечательно!

— Что же хорошего? С другом разлучили.

— Ничего. И с Гесей будешь дружить, и новые товарищи найдутся.

Она шла рядом с сыном — маленькая, хрупкая, на полголовы ниже его, и вся светилась. Ей, как и всякой матери, не было чуждо тщеславие, потому так сияло ее лицо. И улыбчивые губы, и сияющие глаза словно говорили: смотрите все, весь мир, все человечество, какого сына я вам вырастила, какого красавца!

Елена немного прошла с сыном и отпустила его.

— Беги уж, — сказала со вздохом. — Потом все расскажешь, — проводила его любящим взглядом.

Сережку весь день преследовал бравурный напев. Почему-то лишь две строчки из этой песни звучали в нем, просились наружу. И наконец вырвались.

пел Сережка, подходя к дому Юдиных. Увидел Геську во дворе на турнике, крикнул:

— Эй, Герасим!

Тот оглянулся, махнул Сережке рукой, мол, давай сюда.

— Что я скажу тебе! — заговорил Сергей, подходя к нему. — Никогда не догадаешься.

— Конечно, — усмехнулся Геська. — Догадайся, когда ты сам не знаешь, что еще можешь выдумать. — Спрыгнул с турника. Лицо у него красное — кровь прилила. Чубчик — торчком. — Что?

— Егор наш танкистом служит!

Геська недоверчиво посмотрел на друга.