— Вижу зеленый! — сквозь грохот доносился до Андрея звенящий голос механика.

— Зеленый! — отзывался Андрей.

Они мчались со все более нарастающей скоростью. На закруглениях Тимофей нет-нет и оглядывался назад, на гибкий, вписывающийся в кривую состав. Там, где предусматривалось правилами движения, подавал сигнал, энергично дергая привод гудка. Победный, ликующий крик паровоза разносился далеко окрест. И ему, басовитому, могучему, вторила зазвучавшая в груди Тимофея какая-то по-мальчишечьи беспечная и озорная песня.

Скорость увлекла Тимофея, как разгоряченного, нетерпеливого наездника.

«Ну-ка, на что ты способен? — мысленно вел он разговор со своим стальным конем. — Чем можешь послужить социализму? Докажи этим маловерам и ученым педантам, какая в тебе таится сила, какие возможности...»

Не дождался Тимофей официального разрешения осуществить скоростной рейс. Был он у начальника депо. Кончаловский терпеливо его выслушал и даже не стал отвечать, а выложил перед ним Устав железных дорог страны, ткнул пальцем в соответствующие параграфы приказов, инструкций. «Видите? — спросил. И тут же добавил, давая понять, что не намерен попусту тратить время: — Будьте здоровы».

Дорохов тоже ничем не помог Тимофею, хотя и поддерживает его.

«Вышестоящие инстанции изучают твое предложение, — сказал, похлопывая Тимофея по плечу. — Потерпи малость».

А у Тимофея не хватило терпения. Может быть, тому виной по-весеннему праздничное настроение? Может быть, он захмелел от ощущения своей власти над этим огнедышащим чудовищем? И вот мчится состав, громыхая, как первая разудалая гроза. Вслед за ним летят бумажки, жухлые листья, клубится взбитая вихревыми потоками, рассеянная вдоль всего железнодорожного полотна угольная и рудная пыль.

Только врываясь в пределы станции, Тимофей пускал паровоз по инерции и немного притормаживал. Дежурные ошалело шарахались от состава, испуганно-недоумевающе смотрели ему вслед. Потом кричали в телефонную трубку:

«Отделение! Диспетчер! Маршрут как с цепи сорвался».

Станция Югово сообщала:

«Какой-то сумасшедший промчался со скоростью километров восемьдесят в час».

«Чи показились вони там, чи щось трапилось», — тревожно докладывали со следующего пункта.

Тимофей уверенно вел состав. Вырываясь за границы станции, он снова наддавал ходу. Победный крик паровоза уносился назад и еще долго звучал в ушах обеспокоенных, недоумевающих, восхищенных, напуганных станционных работников.

— Наделали шелесту! — воскликнул Андрей. — Видал, как забегали, колосник им в бок!

Тимофей тоже обратил внимание на необычайную суету станционного персонала. Не знал он, что, опережая его в пути, по селектору понесся приказ принять все меры для предотвращения аварии, позаботиться о безопасности людей, работающих на линии.