— А я не хочу, чтобы меня гладили, — сердито сказал Дорохов, — Пусть и по зубам схвачу, лишь бы дело выиграло. Конечно, — продолжал взволнованно, — ты хозяин. Ты можешь загнать Пыжова в кочегары, можешь вообще убрать из депо, можешь, наконец, ко дну пустить. Все это в твоей власти. Но присмотрись! То, что сегодня сделал Пыжов, — свежий ветер в зарифленных парусах транспорта. Отважные моряки в таких случаях отдают рифы, чтоб увеличить площадь паруса. И тогда — стремительный бег по волнам, ближе берег. Тем же, кто в страхе перед стихией рубит мачту, — не видать желанной цели. Я давно присматриваюсь к работе транспорта. Сравниваю с тем, что делают шахтеры, металлурги, строители. И знаешь, Викентий, грустно становится. Ведь у нас форменный прорыв. Узкое место. И думается, потому, что транспорт более, чем какая-либо иная отрасль народного хозяйства, подвержен консерватизму.

— Загнул, Клим, — качнул головой начальник отделения. — Загнул. Просто у нас своя специфика.

— Ничего себе «специфика». Обставились параграфами «от» и «до». Регламентирован каждый шаг. Разве строителей ругают, если они раньше установленного срока сдают дом? И кому придет в голову наказывать шахтера, когда он дает сверхплановый уголь? Почему же мы боимся взять больший вес, увеличить скорость?

— М-да, — неопределенно протянул начальник отделения.

— Вот тебе и «м-да», — с жаром подхватил Дорохов. — Никто ведь не заставляет, а люди думают, ищут. В толще народной рождаются вот эти ростки нового, социалистического отношения к труду. Смотри, как растет сознание ответственности за наше общее дело. И мы с тобой, руководители-большевики, не должны сами же ставить препоны тому, что пробудила в рабочем человеке революция. Но учти, если бы мы даже захотели, никакие наши усилия не остановят ни Пыжова, ни Изотова, ни Пашу Ангелину, ни Марию Демченко... Их тысячи. Великие тысячи ударников, передовиков производства. Их имена гремят по всей стране. И это хорошо, что с них берут пример.

— В этом ты, конечно, прав.

— Прикинь, что может дать социализму начинание того же Пыжова?

— Но я не думаю, что Устав железных дорог, приказы наркома ты квалифицируешь как препоны на пути нового, — в свою очередь заговорил Викентий Петрович. — Устав надо выполнять. Приказы наркома не подлежат обсуждению. Правила технической эксплуатации железных дорог страны — закон для всех транспортников.

— Ты же прекрасно понимаешь, что законы устанавливают люди. И живут по этим законам до тех пор, пока не возникает необходимость изменить их. Тогда законы сопротивляются точно так же, как иные облеченные полнотой власти руководители, привыкшие к мысли о своей непогрешимости.