— Понимаешь, Дорохов его поддерживал, — начала объяснять Елена, — Кинулся Тимоша к нему. Да ведь надо такому случиться — вызвали его в Москву. А начальник отделения не принимает... Судить собираются.

Елена всхлипнула, высморкалась в платочек, заморгала покрасневшими от слез веками, как обиженный ребенок.

— Мама, — укорил Сергей.

— Ну что ты заладил «мама», «мама»! — в сердцах воскликнула Елена. И тише добавила: — Да-да. Знаю, Сереженька. Надо держать себя в руках. А сил моих уже не хватает.

— Правда все равно победит, — сказал Сергей.

— Конечно, — горячо поддержала его Фрося. — Не только света в окне, что начальник отделения. Есть и повыше его. Пусть дядя Тимофей в райком пойдет.

— К Громову? — саркастически усмехнулась Елена. — С Громовым Тимошу уже сводила жизнь. Долго будет помнить.

— К начальнику дороги можно поехать, — стояла на своем Фрося.

— Не хочет никуда обращаться, — вздохнула Елена. — Посмотрю, говорит, чем все это кончится. А сам уже почернел весь...

С тяжелым сердцем ушла Фрося от Елены, так и не дождавшись Тимофея. Вечер выдался тихий, теплый. Шла по крутоярским улицам, поглядывала на звезды, слушала звуки затихающего села. А мысли сменяли одна другую — разные, беспорядочные. Сначала она думала о несчастье, постигшем семью Тимофея. Вся эта история представлялась ей каким-то издевательством над хорошими людьми. Она, как специалист, тоже считает возможным и необходимым повысить на железной дороге техническую скорость. Рано или поздно к этому придет транспорт. Так почему же ополчились на Тимофея?.. Фросе очень жаль Елену. Совсем перевелась. Слова не может спокойно сказать. Фрося почему-то уверена: все закончится благополучно. Но кто и что возместит подорванное здоровье? Какая сила вернет прежнюю жизнестойкость? Может быть, любовь? В любви они счастливы. Фрося видит: Сколько уже живут вместе, а все, как молодята. Когда-то Фрося сказала об этом Елене. Елена повела плечами...

«Как-то само собой получается, — немножко подумав, заговорила она. — Просто интересно мне с ним. Понимаешь? Вот вроде знаю человека. Куда уж больше — муж! Кажется, все познано: самые потаенные уголки души, нрав... Потом убеждаешься, что это не так. Вдруг совсем по-иному проявляется уже известная тебе черта характера. И все — открытия, открытия... Мне кажется — одной жизни недостаточно, чтобы по-настоящему узнать человека, настолько глубок и сложен его духовный мир».

«А дяде тоже интересно с вами?» — простодушно выпалила Фрося.

Елена рассмеялась.

«Это у него спроси».

«Почему же так случается, что распадаются совсем молодые семьи? — допытывалась Фрося. — Им же еще узнавать и узнавать друг друга!»