— Так то верно, цто крест прицитается? — переспросил он. Тут же возбужденно добавил: — От наши оци выряцат! Тогда уж я развернусь, покажу, на цем свинья хвост носит! — И к Дмитрию Саввичу: — Мне бы в цистые руки крест полуцить. Вылецишь?

— За мной дело не станет, — уверил его Дмитрий Саввич.

— Все это, конечно, хорошо, — поняв его, заметил Семен. — Да вот я думаю, как помочь вашему пациенту получить то, что ему полагается. Очевидно, подтверждение потребуется.

— Цто-цто? — заволновался полицай, который уже считал награду своей, вовсе не подозревая, что между его собеседниками происходит свой, понятный только им разговор: — Какое подтверждение?

— Вот ты говоришь, будто подстрелил разведчика, — стал объяснять Семен. — А кто видел?

— Старосту поклицу, — не задумываясь, выпалил полицай. — Сбежнева. Есть же у вас такой? Я бумаги его цитал. И вруцил ему задержанного. Потому как к куму цимциковал — на свежину и самогонку.

— Ладно, ладно, — прервал его Семен. — Меня подробности не интересуют. А вот со Сбежневым встретиться — это идея. — Семен незаметно подмигнул Дмитрию Саввичу. —  От нас он не уйдет.

— Одобряю, — отозвался Дмитрий Саввич. — Желаю удачи.

А Семен уже говорил полицаю:

— Прихватим с собой Сбежнева. Пусть подтвердит. Пусть расскажет, как оно было, самому Фальге...

...Но не у Фальге продолжался начатый в больнице разговор. Полицая скрутили в Маркеловой доме, скрытно вывезли к байрачку, сбросили с линейки.

— Ишь, шелудивый пес, чего захотел! — продолжал возмущаться Семен. — Крест ему фашистский понадобился! В «чистые» руки! Не будет и деревянного креста, сволочь!

— Именем Союза Советских Социалистических Республик, — внятно говорил Маркел, — изменник Родины, предатель, фашистский холуй, полицай Каргин приговаривается к расстрелу. Смерть фашистским оккупантам и их пособникам!

Выстрел оборвал крик полицая.

29

29

Листовки лежали на столе перед Дыкиным. Их сорвали со стен домов, с заборов полицейские, обходившие утром свои участки. Листовки были отпечатаны на пишущей машинке под копирку и гласили: «Дорогие товарищи! В районе Сталинграда завершено окружение большой группировки немецко-фашистских войск. Идут успешные бои по ее уничтожению. Трехсоттысячная армия Паулюса в огненном котле. Близится время расплаты гитлеровцев за содеянные злодеяния на Советской земле. Будет и на нашей улице праздник! Смерть фашистским захватчикам!»

Впервые Дыкин почувствовал тревогу. Она вползла в него с мыслью о том, что гитлеровцам не удастся сломить сопротивление советских войск. Поражение под Москвой. Теперь — Сталинград... А дальше что? Хваленые, непобедимые... Оказывается, и они могут проигрывать сражения? Неужто побегут? Нет-нет. Одна-две неудачи еще ничего не значат.