— Что происходит? Почему крики?!

Перед ним вытянулся сержант.

— Пленного хотел парень убить, товарищ майор!

— Какого пленного? Какой парень?..

Вперед вышел Кондрат.

— Так что, товарищ майор, это мой пленный. Начальником был у нас в депо. Сука, звиняйте на слове, каких мало. Молодайку вот его, — кивнул в сторону Анатолия, — в Германию спровадил. Токи поженились...

— Верно, сука, — жестко проговорил майор. — Ну-ка, Беспрозванный, — окликнул солдата с рваной губой, — проводи его ко мне.

— А вы не сможете с ним разговаривать, товарищ майор, — сказал Николай.

— Это еще почему?

Вмешался Кондрат, виновато проговорил:

— Вы уж звиняйте, товарищ майор. Мой недогляд. В штаны он, та-го... опростался.

Майор почесал за ухом.

— Отведите в сарай, — распорядился. — Да развяжите...

...Гоголем возвращался Кондрат домой. А там его ждала новая радость. От стола поднялся Герасим, пошел ему навстречу.

— Гераська!... — завопил Кондрат не своим голосом. Повис на нем. — Гераська... сынок...

Измученная, продрогшая, с дитем на руках возвратилась в Крутой Яр Настенька Колесова. Ступила на порог родного дома, сказала обеспокоенной матери:

— Я не вернусь к нему.

Пелагея как стояла, так и опустилась на скамью, осенила себя крестом. Ведь совсем недавно, перед войной, вышла замуж Настенька. Окончила институт, привезла какого-то парня, тоже педагога, сказала:

«Мы расписались. Это мой муж».

Благословила их Пелагея, прошептала: