— Во! — одобрял Петр Иванович. — Настоящая слеза. Только надо бы немножечко пожалостливее.

Инструктор-рационализатор Смычков, в виде опыта, разработал форму «наглядных таблиц» с разветвленными каналами товаропроводящей сети, расходящимися от центра и охватывающими радиусом всю периферию. Таблицы предполагалось приготовить из металлических пластинок с обозначением на них пунктов и механическим передвижением точек.

— Тогда вся работа будет на виду, — доказывал Смычков.

Пятьдесят две машинистки машинописного бюро единогласно записались во вновь организующийся «кружок по изучению украинского языка», чтобы при случае не оказаться профанами. И даже молчаливые курьеры потребовали запасной прозодежды, напугавшись, что теперь их будут гонять пешком по всесоюзной периферии.

Но больше всех, разумеется, был озабочен Родион Степанович: он согласовывал вопрос в малом Совнаркоме, прорабатывал материалы для Госплана, писал частные письма «для нащупывания почвы», докладывал правлению о «ходе дела» и «зондировал» в партийных кругах.

В свой кабинет он приходил к двум часам дня, бросал на стол портфель и хватался за телефонную трубку.

Когда в учреждении кончались занятия, он не уходил из своего кабинета. К нему являлись два чертежника, и они общими усилиями составляли схемы будущего «Всесоюзного Центроколмасса», со всеми отделениями, обозначающимися кружком или же квадратом, смотря по значимости. Поработав таким образом несколько недель, Родион Степанович не был удовлетворен работой чертежников, разместивших, по его мнению, не совсем удачно отделения, и приказал изготовить единицы отделений самостоятельно, чтобы их можно было передвигать и прикалывать кнопками.

Изготовленные кружки и квадраты Родион Степанович прикалывал, отходил на должное расстояние и прикидывал глазами.

— Нет, нижний квадрат надо приподнять. Вот так, — говорил он, когда чертежник поправлял указанный им квадрат или кружок. Схемы были исполнены и окончательно прикреплены к стене, рядом со схемой «примерной деревни». Родион Степанович почти целый час любовался на них, как на собственное детище. Но вдруг какая-то новая мысль осенила его: и он хлопнул себя по затылку:

— Дурак! Не догадался!

Утром он вызвал двух художников и заказал им новую схему. По новой схеме каждое отделение должны изображать люди различных национальностей, которые жительством преимуществуют в том или ином районе. Причем фигуры людей в своем росте должны соблюсти численную пропорцию данной национальности.

Когда заказ был сдан и художники покинули стены кабинета, Родион Степанович упал от изнеможения в кресло и вздохнул освобожденной грудью: