Напугавшись колбасных затруднений, самолично Прохор Матвеевич с неприсущей ему торопливостью иногда запугивал оными других. Проходя мимо продуктовых магазинов, осаждаемых вереницами людей, ожидавших соответствующей очереди, Прохор Матвеевич произносил:

— Ага!

В обилии русских наречий магическое слово имеет троякое значение: оно в зависимости от произношения означает и согласие, и одобрение, и сомнение. Проходя мимо продуктовых магазинов, Прохор Матвеевич этим словом явно выражал сомнение, так как затруднение носило всеобъемлющий характер.

На фабрике кожевенных ходовых изделий, подведомственной Прохору Матвеевичу, не оказалось достаточных запасов обуви, несмотря на то, что производство было значительно расширено. Люди стояли в очереди за обувью, равно как и за колбасой, и Прохор Матвеевич немало удивлялся тому, зачем потребовались человеку из деревни кожевенные изделия, когда его прежний ходовой инвентарь изготовлялся из лык.

На городской фабрике пищи готовили меню из украинского борща, а в качестве второго жарились котлеты с густым соусом, рубились бефстрогановы и томатом заливался гуляш…

Сотни огромных бычьих туш пожирала ежедневно фабрика пищи, питая тех, кто недавно истреблял картофель в мундире, запивая его густым квасом, шибающим крепким запахом в нос.

— Слопает нас деревня, с потрохами сожрет! — утверждал Прохор Матвеевич.

Егор Петрович Бричкин, посещавший Прохора Матвеевича по вечерам, соглашаясь с этим, в свою очередь подтверждал, что и город так же пожирает деревню на корню, и, таким образом, люди в скором времени уподобятся крысам, поедающим друг друга, при отсутствии соответствующих запасов питательных злаков.

Но рецептура подобного рода составлялась ими не для себя лично: они полагали, что после значительного отлива жизнь деревни войдет в собственные отлогие берега и личность Егора Петровича будет снова иметь отличительную отменность.

В городе же, взявшем непомерные темпы, по-прежнему водворится покой, и в низинах Талый-Отстегайска снова будет добываться питьевая вода.

Проходя по городским улицам, Прохор Матвеевич сокрушался сиротливостью внешнего вида предприятий, подведомственных ему. Он хотел, чтобы мнимый Комбинат общественного благоустройства и одинокие ручейки слились в общее море, дающее удобство людям, стремящимся к комфорту и уюту,

Но строился металлургический гигант, поглощающий мелкие предприятия металлических изделий, как тощие библейские коровы поглотили коров тучных. Прохор Матвеевич даже обрадовался этому определению, так как тощие коровы, поглотив тучных, сами оставались худосочными. Соков не понимал, что тучность есть вид ожирения, порождающего одышку, а одышка главным образом способствует сердечным перебоям современного капиталистического строя.