На повороте Марк встретил Прохора Матвеевича и остановился, почему-то изумившись.

— Мне послышалось, что ты меня звал? — спросил Прохор Матвеевич.

— Не звал, а отгонял тебя от себя, как призрак! — резко произнес Марк и побежал по настилу на вершину сооружения.

Марк тревожился за разбитые, по его мнению, кирпичи, думая отругать нерадивых носильщиков, но, взобравшись на вершину, он немного оторопел: носильщики так же разом сбрасывали кирпичи, и кирпичи не разбивались: оказалось, что в этом деле была проявлена искусность, и кирпичи, падая на ребро, не разбивались…

…Прохор Матвеевич, обуянный каким-то предчувствием, последовал за Марком наверх, но взбирался он дробным шагом, делая соответствующие передышки на обширных площадках, служивших раньше местом для складки кирпичей.

Марк и Прохор Матвеевич встретились на вершине и обоюдно стали наблюдать за работой отдельных мастеров-каменщиков.

Глаза Марка поверхностно скользили за проворством рук каменщиков, цеплявших мастерком известково-алебастровый состав и обмокавших концы очередных кирпичей в натуральной воде. Марк предполагал, что строительство зависит от проворства рук, чему и радовался.

Прохор же Матвеевич проникал специально в кладку, наблюдая за плотностью пригнанных кирпичей и четкостью рубца, вырезаемого острием треугольного мастерка. Не одобряя строительства металлургического гиганта, Прохор Матвеевич все же предпочитал основательную прочность.

Прохор Матвеевич окинул взором территорию, на которой воздвигались корпуса, и нашел ее весьма обширной. Он припомнил, что однажды им была совершена прогулка по очерченной границе территории металлургического гиганта и обход продолжался около трех часов. Он еще тогда догадался о величине территории, и грандиозность большевистского сооружения и смелость планового размаха будто бы поразили его.

Будучи косвенным образом причастен к составлению проектов, Прохор Матвеевич каждодневно обозревал план гиганта, лежащий на письменном столе Марка. Там, на плане, залегли незначительные чертежи нескольких продолговатых полосок, исходящих от главных укрупненных фасадов, однако чертежи измерялись масштабами, и Прохор Матвеевич не предполагал, чтобы сантиметр по своей длине равнялся натуральному километру…

Но вместо черточек на бумаге на пустыре залегли ребровые громадины — торчавшие рельсами, были опутаны сетью проволок и опоясаны этажами лесов, воздвигнутых на время окончательной отработки стен.

За окраинами построек начинался горизонт, что подтверждало грандиозность сооружений, и Прохор Матвеевич сокрушенно вздохнул, не зная, каким родом можно управлять предприятием, представлявшим по своей территориальной величине дореволюционный уездный город…