— Что случилось, Клашенька?

— Разбилось, Проша, чайное блюдечко.

— Ах ты, напасть-то какая! — пожалел Прохор Матвеевич, приподнимаясь с постели.

Он упрекнул себя, полагая, что это его легкомыслие принесло явный хозяйственный вред.

Прохор Матвеевич застыдился своего воображения о действии комбинатовских корпусов, и убыток, причиненный боем посудины, показался ему наказанием за произвольные образы.

Блюдечко разбилось на три части, и Клавдия Гавриловна, подняв осколки с пола, с сокрушением рассматривала их.

— Позволь-ка, Клашенька, — произнес Прохор Матвеевич, появившийся из спальни.

— Ага! Блюдечко фарфоровое, — констатировал он. Прохор Матвеевич немного подумал, а затем приподнял указательный палец.

— Есть ли, Клашенька, в наличии молоко?

Клавдия Гавриловна поспешно удалилась и вместе с крынкой молока принесла ломоть хлеба и стакан.

— Вот чудачка! — усмехнулся Прохор Матвеевич. — Да ведь я же в молоке хочу прокипятить блюдечко: частицы-то прилипнут друг к другу…

Прохор Матвеевич пригнал вплотную друг к другу осколки блюдечка, а пригнавши, осторожно связал их бечевой.

Тем временем на примусе, разведенном Клавдией Гавриловной, степлилось молоко, и, опуская туда разбитое блюдечко, Прохор Матвеевич давал зарок уничтожать фантастические помыслы в их зародыше.

Ему стали еще понятнее причины бричкинского горя: если личному хозяйству Прохора Матвеевича нанесен ущерб боем блюдечка, то каково горе Бричкина, лишенного живого и мертвого инвентаря?

Блюдечко стало особенно дорого хозяйственному сердцу, и Прохор Матвеевич шептал какие-то слова, чтобы осколки блюдечка крепче слепились в горячем молоке…

7. ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ

7. ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНИЕ

«Как известно, первые попытки к оборудованию самолета принадлежали печальному разуму российского холопа. Тот холоп будто бы соорудил крылья из дерева, задрапировав их листвой хвойного леса и тонким накатом березовой коры.

Несмотря, однако, на правильность технического расчета по оборудованию крыльев (листья пушились, а березовая кора не пропускала воздуха, делала их устойчивыми в высоте), холоп все же не совершил полета: механизм на деревянном ходу он соорудил для отбытия на свидание с милой, ставя, таким образом, цели возвышенные, тогда как современный воздухофлот имеет цели весьма утилитарные».

Марк прочел эту выдержку на ходу, отбывая на службу из конторы местной прессы, куда он по вызову вносил состветствующую мзду на прочное устройство воздушной обороноспособности страны. Взамен денег Марк получил брошюру «Исторический обзор развития воздухофлота», и вышеупомянутую выдержку он прочитал, спускаясь по порожкам со второго этажа, и улыбнулся несбыточным идеалистическим порывам холопа: история завершит свой бег по обусловленному кругу, и завершит ее не идеалистическая мечта, а прочная и твердая рука бойца-пролетария.