— Продолжай дальше, философ от урыльника!

Прохор Матвеевич мелко задрожал, напугавшись точности марковского определения.

— Я, от урыльника? — переспросил он.

— Да, Прохор, ты философ от урыльника. Ты полагаешь, что стоишь на какой-то особой тропе. Но и эта тропа стала непроходимой для тебя: она заросла бурьяном. Ты только сейчас сказал, что земля наша обильна рождаемостью, даром что она возделывается сохою. Нет, гражданин хороший, это не так: земля наша, правда, сочная, но, сочилась от неудовлетворенности. Но мы, Прохор, большевики. Мы добьемся, чтобы земля не сочилась зря, и добьемся мы этого с большевистской настойчивостью железом и сталью. Мы строим орудия производства, чтобы оплодотворить землю, тогда как твой потребительский спрос есть спрос на ночные горшки…

Марк окончание диалога произнес с хохотом и, круто повернувшись, сбежал вниз по настилочному помосту.

Прохор Матвеевич побрел вслед за Марком, но уменьшенным шагом: он почувствовал, что Марк будто бы в действительности обдал его нечистью из помойного горшка. Он догадался, что его дружба с Марком была потерянной навсегда.

…Сойдя с возвышенности, Прохор Матвеевич оказался среди людей, не понимая, откуда появилось такое количество оных. Он знал, что это люди, оторванные от родных мест, где по каждому из них трепещет сердце либо матери, либо жены.

Придерживаясь принципа произвольного сглаживания классовых противоречий, Прохор Матвеевич проникся жалостью к семьям бродящих по строительству людей и, проходя, наклонил голову для соответствующего приветствия. Люди не приметили его поклона, и Прохор Матвеевич, удаляясь, стыдливо опустил голову.

Прохор Матвеевич направлялся в Комбинат общественного благоустройства, но по дороге его остановил директор подведомственной ему колбасной фабрики.

— Дело швах, товарищ Соков: полная недохватка колбасы…

Прохор Матвеевич промолчал, и колбасный директор не понял, сокрушается ли его начальник недохваткой колбасы или же чем другим.

— Скажу прямо: где такую ораву прокормить! — заключил колбасный специалист.

О затруднениях на колбасном рынка Прохор Матвеевич знал по ежедневным рапортам, и напоминал об этом колбасный специалист только для начала общего разговора. Колбасный спец оказался любителем частного разговора, и тысячи людей, прибывших на сезон, он называл лишними ртами города, неведомо откуда-то налетевшей саранчой.

Прохор Матвеевич соглашался с этим определением, ибо и ему было известно, что по утрам с фабрики увозили колбасу в горячем виде, и тысячи людей, занимавшихся физическим трудом, поглощали ее и по выходе на работу, и в моменты обеденных перерывов.