Спустившись в нижний этаж, Марк прочитал плакат, где было написано, что самцы-голуби, оторванные от самок, ныне состязаются друг с другом на спешность в деле выполнения почтовой службы.

«Что же, и тут подспорье в общих большевистских делах», — решил он, улыбнувшись. Марк как большевик шел по большому тракту истории, преодолевая искусственные и естественные пределы на пути следования, и, вестимо, что для далекого хода оказалась потребной и сизокрылая птица, принесшая некогда масляничную ветку на упрочившуюся" в веках крышу библейского ковчега. Оказывается, и тот отдаленный, мифический век был прост, ибо и тогда голубь служил обычным утилитарным целям…

Марк подумал о том, какой распорядок утвердится на земле, когда выпадет классовая прослойка из общего людского обихода и когда последний гвоздь будет загнан в плотную крышку гроба капитализма.

Мир классового врага опустошался, враг удалился за горизонт, а на равнине Марк встречал людей — обездоленных тем оскудневшим от обветшалости миром.

Мир надо было оборудовать заново, и Марк находил удовлетворение в передвижках, повсюду торопясь. Мир создавался на крови и костях, но с вершины сооруженных вышек Марк разглядывал тот отдаленный мир и будто бы перекликался с теми дальними потомками.

Марк подходил к пустырю, где воздвигались корпуса металлургического гиганта, где копошились десятки тысяч людей, скрипели железные оси тачек, лязгали перекладочные балки и визжали блоки подъемных кранов.

Марк каждодневно совершал полный обход сооружений, однако его занимали не отдельные процессы строительства, а общий рост стен воздвигаемых корпусов. Он утверждал, что форпосты социалистического оборудования сооружаются для улучшения человеческого благоустройства, и люди, строившие корпуса, были приметны ему по ударности заданий.

Марк ожидал заключительного роста сооружений, когда сползет со стен настилочная и подпорочная шелуха, когда разберутся помосты и корпуса поразят людей приглядной стройностью.

Подойдя к одному из корпусов, куда на возвышенность по настилочным подмосткам сгорбившиеся люди несли кирпичи, Марк приметил этих людей, согнутых под тяжестью, и стал наблюдать за вхождением их на вершину.

Кирпичи лежали на специальных козелках, упроченных на спинах людей, доски под людьми гнулись, кирпичи дрожали, приглушенно звенели, и Марк, полагая, что кирпичи плотнее прильнут к чужому горбу, сгибался сам.

Затем люди, достигая положенных пределов вершины, кособочились, и кирпичи за разовый прием все сразу сползали с козелков.

Марк напугался, полагая, что люди, наделенные несознательностью от природы, ради забавы, нарочито разбивают кирпичи, дабы государство терпело явный ущерб. Его потянуло туда, на вершину, но он робел от собственней неуверенности.