— Видишь, Галка, часть планеты мы начали социалистическим оборудованием, а теперь надо оборудовать малость и самих себя.

— Да, мотив основательный, но мало убедительный: помни, Марк, я тебя полюбила за непосредственность и простоту…

Галина Павловна хотела прибавить что-то еще, но, потеряв основную мысль, умолкла от обиды.

— Знаю, Галка! — улыбнулся Марк. — Только, увы! Если часть планеты оборудована, то я становлюсь весьма посредственным…

Галину Павловну произнесенные слова Марка укололи в сердце, но сухость ее строгого лица скрыла признаки гнева.

— Об этом в другой раз, — вскользь заметила она. — Я тебе хотела сообщить нечто важное: сегодня я снова ложусь под нож.

— Как! — напугался Марк.

— Очень просто: очередной, пятый по порядку аборт.

Марк поджался, понизился и скорчился так, как будто бы его внутренности безжалостно и жестко выскребали медицинским ланцетом.

— Может быть, обойдется и так? — тихо спросил он. Боль приступила к его сердцу, и оно щемило оттого, что зачатки, взятые от его родословных корней, безжалостно выкорчевываются…

— Наука, Марк, может побеждать естество, а ты, друг, впадаешь в сентиментальность, — произнесла Галина Павловна. — Потомство может послужить мне помехой, а за это я его возненавижу. Мы, Марк, обитаем в этом мире для того, чтобы предначертанием определить путь для следования всего человечества. А народить потомство каждая баба умеет: здесь, Марк, не требуется рассудка.

— Галка! — воскликнул Марк.

— Не пугайся, друг, я возглашаю истину: пускай, примерно, рождает Сокова, — ее потомство станет физически крепким. Наша задача в будущем: растворить это крепкое потомство в бытие другого порядка.

Лицо Марка стало страдальческим, он отмахнулся рукой, заткнул уши и отвернулся к окну, чтобы скрыть непристойное волнение.

Марк охладился свежестью осеннего воздуха…

— На сегодня будто бы наши пути разошлись? — без волнения произнес он.

— Что?! — встревожилась Галина Павловна.

— Я говорю о разошедшихся путях на нынешний день — ты идешь в больницу, а я на открытие стройного металлургического гиганта…

…Уходя, Марк от дверей посмотрел в лицо жены, изменившееся от неведомой тревоги: ее губы дергались, желая что-то произнести, но глаза остались холодными и недвижимыми.

Марк ушел, а Галина Павловна безразлично обвела глазами потолок, опутанный паутиной. Паук, спускавшийся с потолка, попал на ее нос, но, ощутив под собою что-то холодное, стал забираться в высоту, поглощая им же распущенную паутинную нить.