— Фельдшер я, — доказывала Татьяна.

— Что доктор, что фельдшер, какая разница? Все едино людей лечишь! Вот, скажем, как бабу от девки отличить, на лбу-то ничего не написано!

Татьяна смущалась, краснела, а он, упрятав глаза в морщины, говорил с усмешкой:

— Ты в сомненья не входи, Татьяна Васильевна. Я не охальник какой, это я к примеру. А дело свое ты разумеешь, работу уважаешь, к людям добра — значит, настоящий доктор и есть! Хошь, байку расскажу?

— Хочу.

Больных никого не было, и они сидели вдвоем на крыльце медпункта. В такое-то время и еще когда выезжали они на вызовы в другие деревни, Троха всегда потчевал Татьяну чаще веселыми, а иногда и грустными, «с намеком», байками.

— Жили мать да дочь. Мать дочке и говорит: «Доченька, а чего нам с тобой работать сейчас! Ты замуж выйдешь, а я помру...» Лето прошло, они ничего не работали. А зима-то пришла морозная — есть-то надо! Они ж ничего не напахали, не намахали, и дров у них ни полена. Мороз пришел, стужа... Мать-то на печку забралась — думает, хошь холодная, а все теплее вроде на печи! А дочь на холоду спит. Тут как в угол избы треснет мороз — мать с печки кувырк и спрашивает: «Доченька, не молотить ли зовут?..» Такие, значит, дела, доктор. А вон и старушка хворая к тебе спешит!

Старушка пришла из деревни Заполье, что в семи километрах от Больших Гореликов. Пожаловалась, что плохо слышит и что сильно — по ночам в особенности — стреляет в правое ухо.

— Уж так стреляет, так стреляет! — говорила она, раскачивая головой. — Прямо никакого спасу нет, доктор. Хошь верь, хошь не верь!.. Какую ночь, пятую може, уснуть вовсе не могу, как будто залез кто в ухо и тыкает там чем-то вострым.

Татьяна осмотрела старушку и поняла сразу, что это обыкновенная серная пробка. Промыла правое ухо, больное, а заодно и левое, но не сказала, что пробка образовалась оттого, что уши не мыты.

— Никак вылечила? — удивилась старушка, почувствовав облегчение.

— На то она и доктор! — сказал Троха.

— Теперь, бабуся, обязательно каждое утро промывайте уши с мылом, — как бы посоветовала Татьяна.

— А теплой водой или холодной можно?

— Теплой, теплой.

— И посля завязывать?

— Не надо.

— Ну, ну... — пробормотала старушка недоверчиво. — Да вот кабы мыло-то было бы, доктор! А если щелоком, нельзя?

— Ни в коем случае!

— Значит, у меня тама в ухе ранка завелась? Я так себе и подумала, когда стрелять стало. Зато с Волчьего болота тину и прикладывала. А вот не помогло, видишь ты, какое дело. Доктор, он и есть доктор. А мыла нет, где его взять?