За всеми этими хлопотами у Семена Васильевича все-таки оставалось достаточно времени, чтобы следить за дочерью. Утром она должна была являться к нему, и он сам следил за всем: вычищены ли зубы, вымыта ли шея, причесаны ли волосы, в порядке ли весь костюм. Часто происходили очень бурные сцены из-за ничтожных пустяков, и Настенька входила в отцовский кабинет с каким-то тупым страхом.

– Покажи руки… Опять не вымыты хорошенько! Ты не хочешь слушать никого, так я тебя заставлю…

Следовал ряд мелких наказаний: стоянье в углу, щелчки, дерганье за уши, запиранье в чулан. Когда Семен Васильевич горячился, наказание происходило на месте и вина искупалась быстро, но было хуже, когда он говорил спокойно:

– Ты сегодня останешься без обеда… А если еще раз повторится это самое – я тебя буду запирать на целый день в свиной хлев.

Чем больше присматривался Семен Васильевич к дочери, тем сильнее убеждался, что Анна Федоровна была права, когда наказывала ее. Он теперь чувствовал себя виноватым перед женой и вымещал на дочери свою ошибку. Без сомнения, это был испорченный ребенок, который в состоянии вывести из терпения ангела. Его возмущало больше всего то, что Настенька не жаловалась и даже не плакала больше. Это была какая-то идиотка… Когда Анна Федоровна вступалась за нее, он повторял:

– Это мое несчастие!.. Разве можно поступать с ней, как с другими детьми?

Вмешательство жены раздражало Семена Васильича больше всего, и между супругами произошло несколько горячих сцен. Теперь роли переменились, и Анна Федоровна могла удивляться быстрой перемене в характере мужа. Но окончательно вышел из себя Семен Васильевич, когда вечерком завернул о. Петр и, после некоторых предварительных разговоров, попросил специальной аудиенции.

– Имею серьезное дело к вам, Семен Васильевич…

– Очень рад… Чем могу служить вам?

Разговор происходил в кабинете, при закрытых дверях.

– Пришел я к вам, Семен Васильевич, по долгу пастыря, каковой не всегда бывает приятен… Имел долгое и обстоятельное размышление, прежде чем решился обратиться персонально к вам. Да… Дело в том, Семен Васильевич, что вы утесняете отроковицу.

– А вы откуда это знаете?

– Слухом земля полнится…

Кричать на старика не приходилось, а поэтому Семен Васильевич сдержал себя и повел разговор спокойно.

– Вероятно, вам писала, о. Петр, милая сестра Варвара?

– Не скрою: было и от них письмо. А главное, все говорят…

– Что же вам нужно от меня?

– Гм… Я полагаю так, что вам лучше всего отпустить дочь куда-нибудь в надежные руки.

– Опять к Варваре Васильевне, которая окончательно испортит девочку?