Случилось так, что, как раз на другой день после этой экзекуции, в Парначевку совершенно неожиданно приехал дядя Захар Ильич. Старик сильно похудел, пожелтел, осунулся и уже целый год ничего не пил.

– Ну, здравствуйте, дети, – как-то вяло говорил он, моргая слезившимися глазами. – Давненько мы не виделись… да. Вот я и умирать уже собрался… Пора…

– Зачем, дядя, говорить о смерти? – мягко сказала Анна Федоровна, немного струсившая гостя. – Вы еще выглядите молодцом…

– Да, совершенный молодец… Что же, будет, пожил – пора и честь знать. Нехорошо, когда в чужой век люди живут… Братец ты мой, Анна Федоровна, мы теперь весьма думаем о нашей многогрешной душе. Есть о чем подумать…

Старик как-то особенно был вежлив с Анной Федоровной и говорил ей «вы». Полюбовался он маленькой Сусанной, подкинул ее на руках, поцеловал и, возвращая матери, проговорил:

– Бедная девочка…

– Почему, дядя, бедная? – обиделась Анна Федоровна.

– Разве я сказал? Вам это послышалось, Анна Федоровна. Впрочем, если хотите, все люди бедные…

Старик любил иногда говорить загадками, и Анна Федоровна не могла понять, что он хотел сказать. Она была рада, что он ничего не пьет, следовательно, не будет скандалить, а это уже одно стоило много. Семен Васильевич тоже ежился, предчувствуя, что Захар Парначев недаром приехал. Человек он, положим, взбалмошный, но что заберет себе в голову – топором не вырубишь.

Вечером Семен Васильевич сказал жене:

– Аня, необходимо приготовиться ко всему… Я убежден, что дядю подослала милая сестрица Варвара Васильевна. Вот увидишь…

– Что же он может сделать?

– Пока трудно сказать, но он способен на все.

– Я его начинаю бояться, Сеня.

– А я нисколько…

О главной причине приезда дяди между супругами не было сказано ни слова.

Дядя приехал на своих лошадях, как ездил в старину, и делал такой вид, что желает погостить. Он внимательно осмотрел все хозяйство, сделал несколько замечаний и, по-видимому, остался доволен. На Настеньку он мало обращал внимания и только заметил при встрече:

– Да уж ты совсем большая девица…

Настенька посмотрела на него испуганными глазами и ничего не ответила. Девочке казалось, что дядя и весь свет знают о ее позорном наказании.

– Да, да, большая… – бормотал Захар Парначев. – Еще годков пять-шесть, и невеста. Ах, как время летит!