– Душа у меня… наскипидаренная какая-то, Михайлыч. Заведет куда-нибудь, курва! Как волю почует, так места себе не могу найти. Звони, звони! Сколько ты собрал людей?

– Пятнадцать. С нами – семнадцать. А что?

– Вот тебе две сотни. Всем дать по червонцу, себе остальные. Не обмани! Я заеду узнаю.

– Да что ты, Георгий!..

И вот Георгий летел светлой лунной ночью по доброму большаку – в село, к Любе.

«Ну, что это, что это? – пытал себя Егор. – Что это я»? Беспокойство и волнение овладели им. Он уж забыл, когда он так волновался из-за юбки.

– Ну, как там… насчет семейной жизни? – спросил он таксиста. – Что пишут новенького?

– Где пишут? – не понял тот.

– Да вообще – в книгах…

– В книгах-то понапишут, – недовольно сказал таксист. – В книгах все хорошо.

– А в жизни?

– А в жизни… Что, сам не знаешь, как в жизни?

– Плохо, да?

– Кому как.

– Ну, тебе, например?..

Таксист пожал плечами – очень похоже, как тот парень делал, который продал Егору магнитофон.

– Да что вы все какие-то!.. Ну, братцы, не понимаю вас. Чего вы такие кислые-то все? – изумился Егор.

– А чего мне тут – хихикать с тобой? Ублажать, что ли, тебя?

– Да где уж ублажать! Ублажать – это ты свою бабу ублажай. И то ведь – суметь еще надо. А то полезешь к ней, а она скажет: «Отойди, от тебя козлом пахнет».