– А вы уже тоже – «бом-бом» не могли спеть! – упрекнул всех Михайлыч, хозяин. – Чего там петь-то!

– Да, разнобой вышел.

– Это Кирилл вон… Куда зачастил?

– Кто «зачастил»? – оскорбился Кирилл. – Я пел нормально – как вроде в колокол бьют. Я же понимаю, что там не надо частить. Колокол, его еще раскачать надо.

– А кто зачастил?

– Да ладно, чего теперь? Давайте, правда, он же велел гулять.

– Оно, конечно, того… вроде не заслужили, но, с другой стороны, – а если я не пою? Какого я хрена буду рот разевать, если у меня сроду голоса не было?

Егор, недовольный, полулежал на диване, когда вошел Михайлыч.

– Георгий, ты уж прости – не вышло у нас… с колоколами-то.

Егор помолчал… И капризно спросил:

– А почему они все такие некрасивые?

Михайлыч даже растерялся.

– Дак… это… Георгий, красивые-то все – семейные, замужем. А я одиноких собрал, ты же сам велел.

Егор некоторое время сидел… И лицо его стало опять светлеть. Похоже, встрепенулась – вспомнилась в душе его какая-то радость.

– Ты можешь такси вызвать?

– Могу.

– До Низовки… Я заплачу, сколько он хочет. Звони! – Егор встал, прошелся… Сбросил халат и надел свой пиджак и поправил галстук.

– А зачем в Низовку-то?

– У меня там друг. – И опять стал взволнованно ходить.

– Чего ты? – спросил Михайлыч.