Между тем лакей принес порцию пирога с почками и каменную бутылку имбирного пива. Затем включил свет. Там и сям над пыльным бархатом вспыхнули стеклянные цветы, и карлик видел издали, как золотистым блеском засквозила каштановая прядь на лбу у фокусника, как из света в тень переходили его нежные прозрачные пальцы. Собеседник его встал, тяжело оправляя под пиджаком кожаный пояс и льстиво улыбаясь Шоку, который встал тоже и прошел вместе с ним до вешалки. Толстяк нахлобучил широкополую шляпу, пожал легкую руку фокусника и, все еще подтягивая штаны, вышел из ресторана. На миг засветлела полоска остывающего дня, и лампочки в ресторане стали желтее. Бухнула дверь.

– Шок! – позвал Картофельный Эльф, суча ножками под столом.

Шок подошел. На ходу задумчиво вынул из бокового кармана горящую сигару, затянулся, выпустил клуб дыма и сунул ее обратно за пазуху. Как он это делал – неизвестно.

– Шок, – сказал карлик, у которого от имбирного пива покраснел нос, – мне нужно с вами поговорить. Это очень важно.

Фокусник сел рядом, облокотился одною рукой.

– Голова не болит? – спросил он равнодушно.

Фред вытер губы салфеткой; не знал, как начать, чтобы не сделать слишком больно другу; почувствовал между прочим, что натер за день мозоль.

– А нынче вечером я выступаю вместе с тобой в последний раз, – сказал фокусник, поблескивая пальцами в воздухе. – Американец увозит. Контракт подписан и все такое. Выходит, кажется, недурно…

– Послушайте, Шок. – И карлик, отвернувшись, с трудом стал подбирать нужные слова. – Вот… Будьте храбрым, Шок. Я люблю вашу жену. Сегодня, когда вы ушли, я с нею… мы с нею… она…

– Только я плохо переношу качку, – задумчиво проговорил фокусник, не слушая бормотанья Фреда, – а до Бостона неделя… Я плыл в Индию когда‐то. Потом чувствовал себя как вот нога, когда ее отсидишь…

Фред, багровея, тер о скатерть кулачком. Фокусник тихо засмеялся своим мыслям. Затем спросил:

– А ты что‐то хотел сказать мне, дружок?..

Карлик глянул в его призрачные глаза, смущенно закачал головой:

– Нет, нет… Ничего… С вами нельзя говорить.

Шок протянул руку, хотел, видно, выщелкнуть монету из уха карлика, – но, в первый раз за многие годы мастерских чародейств, монета некстати выпала, слишком слабо захваченная мускулами ладони. Фокусник подхватил ее, встал.

– Пообедаю у себя, – сказал он, с любопытством разглядывая макушку карлика. – Мне тут не нравится.

Фред, надутый и молчаливый, ел печеное яблоко. Фокусник пожал плечами и вышел легкой неторопливой походкой…

В ресторане было пустынно. Акробат и клоун ушли, первый поддерживая второго. Томную испанскую плясунью в большой шляпе увел неловкий, прекрасно одетый молодой человек с голубыми глупыми глазами – вероятно, сынок богатых и чванных родителей.