«Круг» был напечатан в Париже в 1936 году[152], но точная дата и периодическое издание (предположительно, «Последние новости») все еще не отражены в библиографической ретроспективе. Двадцать лет спустя он появился в сборнике моих рассказов «Весна в Фиальте».

В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»

[ «Красавица»], 1973

Красавица – занятная миниатюра с неожиданной развязкой. Оригинальный текст появился в «Последних новостях» 18 августа 1934 года и затем вошел в сборник рассказов «Соглядатай». Английский перевод опубликован журналом «Esquire» в апреле 1973 года.

В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»

[ «Красавица»], 1973

Оповещение [153] появилось в одном из эмигрантских периодических изданий около 1935 года и вошло в сборник «Соглядатай».

Обстановка и тема этого рассказа перекликается со «Знаками и знаменьями», написанными десять лет спустя по‐английски (см. «Нью-Йоркер», 15 мая 1948, а также «Nabokov’s Dozen», Doubleday, 1958).

В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»

[ «Красавица»], 1973

Тяжелый дым был опубликован в «Последних новостях» 3 марта 1935 года и перепечатан в сборнике «Весна в Фиальте». Английский перевод появился в журнале «Triquarterly» (№ 27, весна 1973). Кое-где в него были добавлены короткие фразы, разъясняющие особенности образа жизни и места действия, неизвестные теперь не только читателям-иностранцам, но и нелюбознательным внукам тех русских, которые бежали в Западную Европу в первые три-четыре года после большевистской революции; в остальном перевод акробатически точен – начиная с заглавия («Torpid Smoke»), которое не вызывало бы знакомых ассоциаций при неуклюже-дословной передаче «Тяжелого дыма» как «Heavy Smoke».

Рассказ принадлежит к той части моих коротких произведений, которая относится к берлинской жизни эмигрантов в 1920‐х и до конца тридцатых годов. Должен предупредить искателей лакомых биографических подробностей, что мое главное наслаждение при сочинении этих рассказов состояло в том, чтобы безжалостно выдумывать всевозможных изгнанников, которые ни характером, ни сословием, ни наружностью не напоминали никого из Набоковых. Здесь единственные две черты сходства между автором и героем состоят в том, что оба сочиняли русские стихи и что я некоторое время жил в такой же мрачной берлинский квартире. Только самые неискушенные читатели (или, может быть, особенно искушенные) упрекнут меня в том, что я не пускаю их в свою гостиную.

В. Н., «A Russian Beauty and Other Stories»