С. 51. В полдень он застрелится, а ведь человек, решившийся на самоубийство, – Бог. – Как заметила М. Маликова, – реминисценция слов Кириллова из «Бесов» (1872): «Кто смеет убить себя, тот бог» (Достоевский Ф.М. Полное собр. соч.: В 30 т. Сочинения. Т. 10. Л.: Наука, 1974. С. 94).

Теперь ведь все позволено… – Ироничная аллюзия на известную мысль, высказанную в «Братьях Карамазовых» (1880): «если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в свое бессмертие. <…> в этом‐то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в свое бессмертие, в нем тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, все будет позволено, даже антропофагия» (Достоевский Ф.М. Полное собр. соч.: В 30 т. Сочинения. Т. 14. Л.: Наука, 1976. С. 64–65). Ср. приведенное Ф. Ницше высказывание: «Ничего не истинно, все позволено» («К генеалогии морали», III, 24).

С. 52. Как она может…» – посмотрел на говорившего. – Этих слов нет в газетной публикации.

ЗВУКИ (сентябрь 1923). Впервые рассказ был опубликован в английском переводе Д. Набокова в 1995 г. Оригинальный текст публикуется по автографу Е.И. Набоковой (беловик на 26 страницах в линованной тетради: BCA / Manuscript box. Album 23), в котором указаны место и время его написания: «Berlin, IX–23».

С. 58. альберты – бисквиты.

ландринские леденцы – сласти петербургской кондитерской фабрики «Товарищество Георг Ландрин».

…в ресторане «Квисисана» был задержан купец… – В Петербурге было два ресторана с таким названием (первый закрылся в 1914 г.). Здесь подразумевается тот, который действовал на Невском проспекте в здании отделения «Московского купеческого банка», недалеко от особняка Набоковых на Большой Морской. В 1910‐х гг. в нем был устроен механический буфет-автомат, в котором за 10–20 копеек можно было получить салат, за пятак – бутерброд. «Квисисана» пользовалась дурной славой из‐за продажных женщин и сутенеров, собиравшихся там (см.: Ангаров Ю. «Квисисана» // Новые петербургские трущобы: очерки столичной жизни. Вып. 1. СПб., 1909. С. 11–17).

С. 60. …барышня <…> с ромашками в темной прическе. <…> чуть раскосыми глазами… – Детали указывают на возлюбленную юного Набокова Валентину (Люсю) Шульгину (выведенную им в том же 1923 году в поэме «Юность»), которая впоследствии стала прообразом Машеньки из одноименного романа (1926). Описание ее глаз развернуто в «Других берегах», где она названа Тамарой: «Примесью татарской или черкесской крови объяснялся, вероятно, особый разрез ее веселых, черных глаз…» (гл. 11, подгл. 1).