— Надо же! Повар так и сказал: он добавляет в тесто немного меду, — призналась Селест.

— А теперь вы нам еще скажете, что повар у вас хромой, — давясь от смеха, заявила ей Крошка.

Теперь они обе давились от смеха и вряд ли заметили, насколько красноречивым было лицо Селест. (В эту минуту официантка могла бы сказать им: «Да, повар у нас хромой. Хромает, и еще как», но из-за своего гоготанья они бы ничего не услышали.)

Однако прежде, чем две старые задницы зашлись в смехе, Дэнни подслушал обрывки их разговора с Селест. Официантка что-то говорила насчет добавления меда в тесто для пиццы. Потом одна из этих толстых клуш спросила о хромоте повара. Дэнни очень болезненно относился к вопросам об отцовской хромоте. Он помнил, как шантрапа из Западного Даммера дразнила его в школе «сыном хромоножки» и доводила идиотскими шуточками. Только почему Селест так ошеломил разговор с этими глупыми старухами?

— Так вам принести пирог и черничный коктейль? — спросила их Селест.

— А все-таки повар у вас хромой? — гнула свое Мэй.

— Хромает немного.

Через мгновение Селест сама удивилась: зачем она сказала им об этом? Но было поздно, и слова назад не запихнешь.

— Вы нас за дур держите? — спросила ее Крошка.

Слова толстухи задели Селест. Она умела разговаривать с посетителями такого сорта, но сейчас почему-то испугалась. Что-то пошло совсем не в ту сторону, но что именно и почему? Этого официантка не знала. Не знал и Дэнни, однако писателю тоже вдруг стало не по себе.

— Ну хромает наш повар. И добавляет меду в пиццу. Не все ли вам равно? — попробовала дать задний ход Селест.

— Нам, может, очень даже не все равно, — заявила ей Мэй.

— Он у вас щупленький? — спросила Крошка.

— И звать вашего повара как? — продолжила допрос Мэй.

— Наш повар… да, он худощавый, — осторожно выбирая слова, ответила Селест. — А зовут его Тони.

— А-а, — разочарованно протянула Крошка.

— Тони, — качая головой, повторила Мэй.

— Принесите нам один пирог и один коктейль, — сказала официантке Крошка.

— Как-нибудь разделим, — добавила Мэй.

Возможно, на этом бы все и кончилось, не услышь они голоса Дэнни. До сих пор писатель вызывал у Крошки и Мэй лишь обычное любопытство. Дэнни был похож на своего отца в молодости, но толстые клуши уже не помнили, как выглядел Стряпун почти тридцать лет назад. Однако стоило Дэнни заговорить, как они мгновенно вспомнили все. В такой дыре, как Извилистый, человек с правильной, грамотной речью, конечно же, запоминался.