— Эти старые перечницы — из Извилистого, — не обращая внимания на сетования дочери, сказала повару Селест. — Они просили тебе передать, что… подавились. Вот так-то, Стряпун.

Тони Эйнджел разительно изменился в лице. Таким его здесь еще никто не видел. И никто никогда не называл его здесь Стряпуном.

— Что-то случилось, босс? — спросил Грег.

— Это все из-за меда в пицце, — упавшим голосом произнесла Селест. — Зачем я сказала им про мед?

— Крошка и Мэй… Все кончено, дорогая, — сказал Тони Эйнджел, обращаясь к ней.

Селест заплакала.

— Мама, что вообще произошло? — встревожилась Лоретта.

— Вы меня не знаете, — заявил им всем повар. — Вы никогда не узнаете, куда я отсюда уеду.

Он снял передник и бросил на пол.

— Принимай руководство, Грег, — сказал он помощнику.

— Но ведь они даже не знают твоей фамилии… если только Дэнни им не скажет, — пыталась остановить его всхлипывающая Селест.

Лоретта обнимала мать, сама готовая заплакать.

Повар вышел в зал. Возле дверей кухни стоял Дэнни.

— Пап, учти: они не знают фамилии Эйнджел, — шепнул писатель.

— Спасибо хотя бы на этом.

— Мэй, и это у них называется легкой хромотой? — громко спросила подругу Крошка.

— Здравствуйте, леди, — официально приветствовал старух повар, остановившись на почтительном расстоянии от их столика.

— А по-моему, хромота стала еще сильнее, — сказала Мэй.

— Издалека путь держите? — спросил их повар.

— Ты сначала скажи, Стряпун, зачем поменял свое имя? — поинтересовалась Крошка.