Один из молодых официантов высказал мнение, что Кетчум вообще ничего не закажет. Он уже выпил три большие кружки пива и пару бутылок эля. Вряд ли у него осталось место для еды. Однако парень просто не знал Кетчума.

В кухню заглянул Патрис.

— О-ля-ля, Доминик. Что за торжество сегодня отмечает твой сын? Дэнни заказал «Бартоло Массолино»!

— Меня это не волнует, — спокойно ответил повар. — Дэнни может себе это позволить. Потом, учти, основную часть вина выпьет Кетчум.

В последний вечер перед рождественскими каникулами все на кухне работали с особым усердием, однако все пребывали в хорошем настроении. Меж тем Доминик продолжал думать о теплой сковородной ручке. Чем это она его так зацепила? Ощущение было знакомым. Но почему оно крутится в его мозгу?

Доски с фотографиями, висевшие в комнате повара на Клуни-драйв, почти полностью скрывали от глаз (и внимания) восьмидюймовую чугунную сковороду. Но ведь эта сковорода немало путешествовала. Вместе с поваром она пересекала границы штатов, а потом пересекла и государственную границу. Несомненно, сковорода была неотъемлемой частью убранства комнаты повара, вот только ее легендарные защитные свойства превратились (как однажды заметила Кармелла) из настоящих в чисто символические.

Восьмидюймовая чугунная сковорода висела возле самого входа и почти никогда не бросалась в глаза. С чего это он вдруг стал думать об этой сковородке? Во всяком случае, едва Кетчум приехал в Торонто (и, как всегда, неожиданно), мысли о сковороде не оставляли повара.

Доминик не подозревал, что и Дэнни с какого-то момента тоже вдруг начал думать о старой сковороде. Не та вещь, чтобы разительно меняться (особенно если ею не пользуются). Висела себе и висела, собирая пыль на своей поверхности. Писателю она служила постоянным напоминанием. Вот только о чем?

Нет, он не забыл, что этой сковородой была убита Индианка Джейн, отчего Дэнни с отцом и пустились в бега. Этой же сковородкой Доминик отражал нападение медведя (какой замечательный миф!). Ею же отец Дэнни ударил по лбу Кетчума, поскольку никакого медвежьего вторжения не было. Но Кетчум был слишком здоровым и крепким, чтобы убить его сковородой. («Только Кетчум может убить Кетчума», — говорил повар.)

И об этом тоже думали Дэнни с отцом. Да, и в восемьдесят три года только Кетчум мог убить Кетчума.

В кухню вошел молодой официант.

— Этот громадный человек заказал говяжьи ребрышки на двоих, — с благоговейным восторгом объявил он.

Доминик только улыбнулся. Он улыбнулся снова, когда в кухню заглянул Патрис и сообщил: Дэнни заказал вторую бутылку «Бартоло Массолино». Но даже если Кетчум съест все говяжьи ребрышки сам и выпьет немыслимое количество бутылок «Бартоло», это еще не убьет Кетчума. Только он сам, и никто другой, может свести счеты с собой.