Ветер относил его слова, но они все равно были слышны, и даже гудение вытяжной установки не могло их полностью заглушить.

— Неужели Педро не понравилась тушеная фасоль? — удивился Сильвестро, когда повар вернулся с почти полной тарелкой.

— Ему не понравилось новое название ресторана, — сказал Доминик.

Стоило ли обращать внимание на слова свихнутого бродяги? Но повару они показались дурным знаком для «Поцелуя волка», даже если Педро и ошибался насчет жуткого порнофильма с таким названием.

Ради интереса Дэнни потом заглянул в каталог порнофильмов, но картины с таким названием там не обнаружил. Повар напрягал память: не встречалась ли ему где-нибудь реклама этого фильма? Даже Кетчум не видел такой картины, а уж он утверждал, что смотрел все порно, какое можно достать в Нью-Гэмпшире.

— Знаешь, Стряпун, уж такой фильм я бы сразу заприметил. Еще бы и тебе послал, — говорил старый сплавщик. — А что в нем такого особенного?

— Не знаю и знать не хочу! — закричал повар. — Мне только нужно знать, есть ли вообще фильм с таким названием?

— Остынь, Стряпун. Побереги яйца, — посоветовал ему Кетчум.

— Такого фильма нет. Или пока нет, — сказал отцу Дэнни. — Не понимаю, пап, с чего ты взвился? Все же знают, что Педро — чокнутый. Разве мало небылиц ты от него слышал? Да те же его мемуары!

— Знаю я, знаю, что Педро — чокнутый, — не мог успокоиться повар. — Но он говорил с такой убежденностью. Я почти поверил.

В тот памятный вечер, последний вечер ресторана в его прежнем виде и с прежним названием, Дэнни с Кетчумом заказали три бутылки «Бартоло Массолино». Как повар и говорил Арно, основная часть вина исчезла в глотке Кетчума, но старый сплавщик ухитрялся вести счет выпитому.

— Ты утверждаешь, Дэнни, что выпил сегодня две бутылки пива и два бокала красного вина. Ошибаешься. Ты выпил четыре бокала. Для такого щуплого парня, как ты, даже три бокала — перебор.

Кетчум не упрекал писателя, он просто добросовестно подсчитывал выпитое. Однако Дэнни потянуло защищаться.

— А я и не знал, Кетчум, что ты подсчитываешь выпитое мною.

— Не сердись, Дэнни. У меня работа такая — следить за тобой и твоим отцом.

Кетчум посетовал и на привычку Дэнни оставлять входную дверь дома на Клуни-драйв незапертой. Писатель объяснил это тем, что отец почти всегда возвращался позже, чем он, и не хотел греметь ключами. После возвращения домой повар запирал входную дверь, а перед тем как лечь спать, еще раз проверял замок.

— Но от вина тебя клонит в сон, — говорил писателю Кетчум.

— После вина мне лучше спится.

— Что ж получается: ты засыпаешь с незапертой входной дверью? И это в большом-то городе!