— Подстилку для Героя я положила на кухне. Пес привык спать на кухнях, — рассказала Пам. — Кетчум говорил, что у тебя нет привычки запирать входную дверь. Я ее толкнула, она и открылась. Я свое барахло бросила в дальней комнате. Там, где снимки той красивой женщины. Если меня и будут ночью мучить кошмары, я тебя не разбужу.

— Значит, Герой приехал с тобой? — спросил Дэнни.

— А зачем я тогда подстилку везла? — удивилась Норма Шесть. — Кетчум говорил, что тебе нужна собака. Никого из своих я бы тебе вовек не отдала. Это мои собачки. Герой на них только рычал. Думаю, они по нему не будут скучать.

— И ты ехала в такую даль, чтобы привезти мне Героя?

(Писатель понимал: у Нормы Шесть были более серьезные основания проделать этот нелегкий путь.)

— Кетчум говорил, что я должна увидеться с тобой. Никаких звонков, писем, факсов и прочей хренотени. Кетчум считал, что это очень серьезно: он все подробно написал мне на бумаге. Кроме пса я тебе еще кое-что привезла из его имущества. Лежит в пикапе.

— Ты никак и Кетчумов пикап пригнала? — удивился Дэнни.

— Пикап не для тебя. Мне на нем обратно ехать. Да и не нужна тебе такая машина в городе. Вообще сомневаюсь, чтобы ты позарился на его пикап. Там до сих пор воняет медведем.

— Скажи мне, где Кетчум? Что произошло? — допытывался писатель.

— Слушай, давай прогуляем пса или пойдем туда, где тихо, — предложила Норма Шесть.

— Ты хочешь сказать, где меньше людей?

— Ну да. Здесь на нас только и пялятся.

Этим вечером зал «Поцелуя волка» был полон. Впрочем, с момента перемены названия и демократизации ресторана (с возвращением к стилю бистро без упоминания этого слова) так было почти каждый вечер. Иногда Дэнни казалось, что столики поставлены слишком близко. Когда они с Нормой Шесть встали и пошли к выходу, писатель решил, что у Пам опять дало о себе знать покалеченное бедро. Он ошибся: Норма Шесть просто наклонилась к столику, за которым сидела пара и глазела на нее и на Дэнни. Писатель давно привык к своей известности и почти не обращал внимания на чужие взгляды, но Пам такое внимание было явно не по нутру. Силясь удержать равновесие, Норма Шесть опрокинула бокалы за столиком пары и разлила воду. Как бы ненароком она ткнула локтем в физиономию сидящего мужчины. Удивленной спутнице Норма Шесть заявила:

— Сам виноват. Зачем пялился на меня, будто у меня из рубашки титьки торчат или еще что?

К столику бросились официант и уборщик — наводить порядок. Незаметно возникший Патрис поспешил увести Дэнни и Норму Шесть.

— Еще один незабываемый вечер! Просто незабываемый, — шепнул он писателю на ухо.