Позже, когда они вместе разгрузили пикап, Дэнни понял, насколько права была Норма Шесть, что не стала рассказывать все с порога. Он мысленно поблагодарил ее за возможность морально подготовиться. Писательское воображение уже нарисовало ему некоторые детали случившегося.

Дэнни узнал, что Кетчуму захотелось в последний раз посмотреть на танцы лосей, но Норму Шесть он с собой не пригласил. Весь тот день шел снег, прекратившийся только к вечеру. Ночь обещала быть холодной, если не сказать, морозной. После любования лосиными танцами Кетчум собрался устроить привал на месте бывшей столовой. Норме Шесть он сказал, что ее не приглашает, поскольку знает, как тяжело ее бедро переносит холод. Пусть лучше приезжает утром, и они позавтракают на природе.

— А не холодно ли завтракать на снегу? — спросила она.

Декабрь перевалил через середину, близилась самая длинная ночь в году. Извилистая редко замерзала раньше января. Норма Шесть призналась, что ей даже нравилось смотреть на реку, бегущую среди заснеженных берегов. Они с Кетчумом бывали здесь в такое время. Кетчум со знанием дела разводил костер, а потом на углях варил кофе. Разумеется, кофе варился старым, испытанным способом: на сковороде, с яичной скорлупой, оттягивающей на себя кофейную гущу. Вместо воды он брал снег. Получалось не хуже. К кофе Кетчум поджаривал пару кусков оленины и запекал в золе яйца. Словом, Норма Шесть согласилась приехать утром на завтрак.

Все было бы хорошо, но Пам случайно заглянула в пикап и не увидела ни палатки, ни спального мешка. Если старый сплавщик задумал устроить привал, тот легко мог стать последним привалом в его жизни. Уж не собрался ли он заснуть на морозе и не проснуться? Норма Шесть тут же прогнала тревожные мысли и решила, что Кетчум уляжется спать в пикапе и не станет глушить двигатель.

Еще ее удивило, что Героя Кетчум оставил у нее.

— Его бедру холод тоже вредит, — сказал непривычно заботливый Кетчум.

— Я впервые слышала, чтобы он волновался из-за пса, — призналась Норма Шесть.

Утром, еще на подъезде к холму, где когда-то стояла столовая, Норма Шесть поняла, что никакого завтрака на снегу не будет. Не было ни кофе, ни костра. Кетчум сидел, прислонившись спиной к остаткам кирпичной трубы, словно над рекой по-прежнему стояло сгоревшее здание столовой и внутри было тепло, уютно и вкусно пахло.

Герой подбежал к хозяину, но вдруг застыл на месте. Шерсть у гончака встала дыбом. Не приближаясь к Кетчуму ни на шаг, пес начал ходить кругами. Казалось, все четыре его лапы отказывались сгибаться.