В один из них, книготорговца Патона, она зашла и купила газету «Ливенфорд эдвертайзер». Можно было бы перевести дух и уделить время Элизе Патон, все той же мисс Патон в ее сатиновой блузке с высоким воротником и сетчатой бахромой, которая в былые дни заслужила репутацию «великой читательницы» и знаменитой «рекомендательницы» какого-нибудь романа из своей небольшой, но отборной, пользовавшейся спросом библиотеки. Увы, мисс Патон почему-то была не в настроении беседовать с Грейси. Отвечала она ей вежливо, но быстро ушла из-за прилавка.

«Чего она так смотрела на меня? — подумала озадаченная Грейси, выйдя из магазина. — Ой, да ладно, пусть ее!» С улыбкой выбросила она эти мысли из головы. Элиза, наверное, добралась до середины последнего ужастика и жаждет узнать, а действительно ли тот мужчина с усами — граф.

Все с той же нежностью, таившейся в уголках рта, Грейси свернула на Клайдвью-роуд и, проходя восточными окраинами Ливенфорда, вышла наконец к подножию Дамбрек-Хилла.

Здесь, с широким устьем реки впереди и похожим на парк поместьем Дамбрек позади, она словно бы оказалась в милях и милях от любого признака города. Удовлетворенно вздохнув, Грейси села на низкую стену из камня, которая ограждала мостовую. Это было их привычное место встречи, и Дэвид мог появиться тут в любую минуту. Она глянула на часы. Наверное, она пришла слишком рано. Впрочем, она была не против и подождать.

Свое настроение особенного и восхитительного счастья Грейси в рассеянии воспринимала как физическое наслаждение в самом средоточии своего существа. Наконец-то все пошло так, как ей хотелось.

Мечтательно заглядывала она в будущее, строя планы на дом, который создаст, на то, как поможет Дэвиду избрать карьеру куда лучше той, какой он смог бы добиться с Изабель Уолди. Ради него она создаст круг людей, которые помогут ей устроить Дэвида на должность судьи по королевскому назначению и, наконец, членом парламента.

Грейси сняла шляпку, подставив солнцу непокрытую голову. Даже при этом свете ее кожа была так прекрасна, что яркость вечера лишь подчеркивала ее красоту. Цвет ее лица, уже потеплевший, высвечивало заходящее солнце, и это по-особому красило ее внешность, подчеркивало индивидуальность ее стиля. К примеру, коричневый шарфик, повязанный на шее, придавал ей пикантность, странное изысканное очарование, несравненно более высокое, чем можно было бы ожидать от простой полоски ткани.

И главное — какой же веяло от нее свежестью! Глядя на нее, присевшую на старую стену, легко было представить себе, что эта молодая женщина могла бы пройти миль двадцать по пыльным дорогам в самый солнцепек и ничуть не утратить так и веявшей от нее прохлады хвойного перелеска, щеголеватой чистоты, а оставаться до самого конца пути все такой же опрятной и улыбчивой, полной таинственной и неизбывной жизненной силы.