— Это вы, тетя Кейт. Едва не напугали меня.

Кейт не ответила. Она стояла, одной рукой ухватившись за перила лестницы, а другую крепко прижимая к боку. Черты ее лица были неразличимы, и все же в тени коридора оно казалось каменным, а все ее тело до странности застывшим.

Погруженная в собственные грустные мысли, Грейси не заметила странности в поведении Кейт. И шагнула вперед:

— Я наверх пойду, тетя Кейт. Ужинать совсем не буду.

Кейт еще крепче вцепилась в перила. Ее голос, силившийся одолеть суматошное буйство в груди, звучал сдавленно:

— Совсем без ужина! Какая жалость! Не пожелаешь ли, чтобы я тебе в комнату чего-нибудь принесла? Может, кусочек цыпленка и бокал хереса? — Поначалу непривычная ирония не дошла до цели: Грейси взирала на Кейт с легким недоумением. — Никакого труда не составит, ты ж понимаешь. Почему бы тебе все свои пожелания не выложить? Для меня большая честь служить вам. — Теперь уже Кейт всю трясло. Не в силах и дальше выдерживать насмешливый тон, она выпалила: — Ты где была?!

Пауза. После нее Грейси медленно произнесла:

— Ездила на машине прокатиться до озера.

— С кем?

— С Фрэнком Хармоном. Но в самом деле, тетя Кейт… — В голосе Грейси боль мешалась с удивлением.

— Мне отвечать не надо! — визгливо оборвала ее Кейт. — Я тебя вполне наслушалась. Ты, с глазищами своими и миленькими мечтаниями… Больше в этом доме нет места для нас обеих. Понимаешь, что я тебе говорю? Ступай в свою комнату сегодня вечером хоть с ужином, хоть без. Но завтра ты должна найти себе другое пристанище.

Пульсирующая тишина. Грейси стало видно лицо Кейт, и это зрелище заставило ее провести рукой по глазам, словно сметая образ, который никак не мог быть подлинным. Внезапно в голову ей пришла мысль.

— Если вы считаете, что я мало вам даю, то я смогу платить по два фунта в неделю.

Раненная в самое уязвимое место, Кейт налилась еще большей горечью.

— Так ты думаешь, что в деньгах дело? Что ж, ошибаешься. Могла бы тут за так оставаться, если бы вела себя как следует. А теперь… а теперь я тебя не взяла бы, предложи мне хоть целое состояние.

Лицо Грейси посуровело. Она жестко отчеканила:

— Может, вы мне расскажете, что я такого сделала.

Для Кейт это было уже слишком. Ослепленная горем и гневом, она утратила остатки власти над собой.

— Сделала! Будто сама не знаешь. Ты обрекла на позор и унижение нас с Дэниелом своим постыдным амурничаньем. Весь город говорит о тебе… и о нас.

Секунду-другую Грейси не отвечала. Ее лицо в полумраке казалось необычайно бледным, глаза, темные и огромные на бледном лице, походили на глаза подраненной птицы. Наконец она тихо произнесла: