— Если так, тетя Кейт, то мне лучше сейчас уйти.

Не глядя на тетку, которая бессознательно дала ей пройти, Грейси поднялась по лестнице и по коридору прошла в свою комнату.

Со все еще перекошенным лицом Кейт доплелась до гостиной, где услышала, как открываются и закрываются ящики этажом выше. В глубине души она чувствовала, что отнеслась к Грейси несправедливо и грубо. В каком-то смысле она самой себе была ненавистна, приходилось бороться с собой, чтобы подавить горячее желание смягчиться, обнять Грейси, сказать ей, как она сожалеет, встать вместе с Дэниелом и племянницей против поклепов Сьюзен Моват. Но нет: раз она страдала, то и других страдать заставит.

Она слышала, как к калитке подъехал кеб, слышала, как зашел кебмен помочь Грейси с багажом. Потом стало тихо.

Но всего на несколько мгновений. Почти сразу же из прихожей донеслись звуки шагов, и в гостиную вошел Дэниел, потемневшее лицо лучше слов говорило, как разочарован и утомлен он поездкой.

— Кейт, кто это проехал мимо меня по улице? — спросил он.

В бессилии она стиснула зубы. Весь его вид, удрученное и взволнованное лицо — в такой переломный момент — вконец довели ее до помрачения рассудка. Не важно, что она отстаивала его перед Сьюзен Моват, не важно, что в душе любила его. Вслух она выкрикнула:

— Грейси Линдсей тебе встретилась! Никчемная, дерзкая девчонка, из-за которой твою жену унизили и оскорбили перед всем городом. Я велела ей упаковать вещички.

— Не может быть, Кейт, — опешив, пролепетал он.

— А я смогла! И еще так же сделала бы, и еще, чтобы тебя отблагодарить. Как подумаю, что мне вытерпеть привелось, так утопиться со стыда готова.

Она шагнула вперед, схватила мужа за плечи и принялась трясти, пока у него зубы не залязгали. Потом неожиданно отпустила. Шатаясь от головокружения, он отступал обратно в открытую дверь, пока не врезался в крепкую дубовую притолоку.

Кейт истерично разрыдалась, бросилась в спальню и заперла за собой дверь. Сердце ее колотилось нещадно, отдаваясь болью вниз по всей левой руке. Почему, ну почему она позволила себе так расстроиться? Не создана она для этаких сцен, право слово, не создана. Дрожащими пальцами шарила она в ящике, отыскивая сердечные пилюли, которые дал ей врач, и как-то сумела проглотить две из них. Потом рухнула на кровать и забилась в горьких рыданиях.

Дэниел медленно распрямился, по-клоунски склонил голову набок, замер, вслушиваясь в сдавленный плач жены наверху. Его рот был приоткрыт в каком-то ребяческом изумлении, ясные голубые глаза сузились от невразумительного горя. Никогда Кейт не была так непостижима для него, как в этот ужасный миг.