Сидя среди прихожан, Грейси слушала все это. Поначалу она едва понимала, о чем речь. А потом поняла: это все ей предназначалось, каждое слово камнем швырялось ей в голову. У нее не было сил даже пошевельнуться. Было в ее неподвижности что-то пугающее, ведь в душе ее царил хаос, и такой контраст внешнего и внутреннего был почти невыносим. Она шла сюда помолиться, найти терпимость и понимание. И вот что ей устроили.

Наконец это кончилось. Со вздохами удовлетворения паства поднималась, и церковь стала пустеть. Будь у Грейси побольше мудрости, она встала бы сразу же. А так несколько мгновений ушли на то, чтобы постараться собрать разлетевшиеся силы, она забыла, что снаружи люди станут сплетничать и обмениваться мнениями по поводу пасторской проповеди. Так что, когда она выходила-таки из церкви, то вынуждена была противостоять им всем, более откровенно, более жестко, чем прежде.

Она сошла по ступеням, минуя разные группки. Шла неспешно, надеясь отыскать хотя бы одно дружеское лицо, хотя бы кого-нибудь, с кем могла бы обменяться одним-единственным словом приветствия. Но не было таких. Ни одного. Разговоры замирали, когда она проходила мимо. Головы отворачивались. Ни единая душа не шагнула ей навстречу. Из горла Грейси вырвалось судорожное рыдание. Опустив голову, она повернулась и побрела обратно в свое новое жилище.

В тот день после полудня выглянуло солнце, плавя серые облака и усиливая недвижимый покой святого дня. У себя в комнате, сидя в плетеном кресле, Грейси невидяще уставилась на блеклую панораму из печных и каминных труб, открывавшуюся перед ней.

Если бы только Фрэнк Хармон был в городе, он, по крайности, мог бы оказаться рядом, стать отвлечением, но он отправился на неделю по делам в Лондон. Когда стемнело, она по-прежнему сидела и не двинулась до той поры, пока несколько обеспокоенная миссис Глен не сочла за труд подняться по лестнице и постучать в дверь, заботливо спрашивая, что у нее болит.

— Это вообще никуда не годится. — Хозяйка вошла, лицо ее пылало, тяжелое дыхание отдавало спиртным. — Мне невыносимо видеть, как вы сидите одна. Пойдемте вниз, к моему камельку.

Грейси покачала головой:

— Я для вас была бы плохой компанией, миссис Глен.

— Ну-ну, дорогая моя, я отказа не приму. Чихать мы хотели на то, что про вас говорят. Я дам вам капельку, которая вас подбодрит.

Секунду-другую Грейси колебалась, потом встала. В конце концов, почему бы ей и не принять такое доброе гостеприимство? Немного выпивки пошло бы ей на пользу. Чего ей волноваться? Если святоши этого города отреклись от нее, значит она должна водить компанию с грешниками. Она поддалась, когда миссис Глен обняла ее за талию и повела вниз по лестнице.