Человечность и мир это синонимы существования. Духовность не может быть без мира и соответствующих действий, иначе она гибнет в идеалах невостребованного пацифизма. Это нужно учитывать при пропагандировании духовности и ее красоты во имя спасения мира. Человек частенько проходит мимо правды, даже не замечая ее. Это происходит не потому, что она имеет некий тайный лик — просто она ему в данный момент не нужна. Беда человека заключается в том, что он не знает и не может знать свои силу и возможности. Он сам непосредственно не может измерять свою человечность критериями мира. Зачастую он не знает свою сущность и ставит перед собой лишь мелочные цели.

Отделив свое от чужого, человек совершает первую несправедливость. Но иначе он не стал бы человеком. Хотя его самого и его человечность уже измерили без его ведома. Это кажется ему чудесами. Вера в чудеса приводит человека к их непостижимости. Неверие приводит к худшему — к осознанию своего бессилия. Может быть поэтому человек так часто смотрит на прекрасное с тоской, поскольку она очищает; но значительное прекрасное вызывает страх и даже слезы. Может быть при этом измеряется его человечность? Тогда измеряет ее сам мир.

Человечность в душах, эта связь эстетического и этического миром такова, что принижение первого ведет к потере человечности, принижение второго приводит к ренессансу чувств. Если бы человек знал, что нужно обществу в данный момент от него, он бы не страдал вопросами смысла жизни и мироздания. А так, потерю человечности его измеряет общество по дальнейшим его поступкам. Но вопросы ренессанса чувств стоят гораздо более ценного глубокого. Как говориться: «В друзьях находишь ты себя, зато друзья в тебе теряют, и этот парадокс всегда своей жестокостью страдает. Найдя себя, ты много обретаешь: весь мир у ног; но ты заведомо теряешь — что совершить бы смог». Уже в друзьях измеряется твоя человечность. Вот только сами друзья должны быть от мира сего.

Процесс мира диалектически связан с международным сообществом. Однако он приходит к человеку как единственному актору разумного действия. Хотя бы в виде внешней самоорганизации, чтобы войти в целостность с внутренней самоорганизацией, которая есть выражение души человека. Казалось бы, чего проще: жить всем миром и радоваться. Однако, тогда не было бы самости человека, а значит, сама человечность вышла бы из души и погибла в бытие как догоревшая свечка. Существует так называемый закон преобладающего развития духовного, связанный с неизбежной инерцией рефлексий при осмысливании того или иного поступка. Грегарный отбор мира действует через биосоциальный поток на бытие — как на общество, так и на личность. Разрыв с таким потоком дает подростку, казалось бы, желанную свободу творчества мира. Однако такая «свобода» не дает простора для духовного развития вообще, а преобладающего в частности.